Книга Таксидермист, страница 69 – Андрей Северский

— Почему потеряли управление?

— Сбой навигационного волокна после ледового смещения. Автоматика ушла в безопасный подъём, но кабель закусило.

— И она продолжила вращение.

— Семь целых четыре десятых секунды.

Семь секунд для буровой коронки — немного, а вот для мягкого тела — почти вечность.

— Кто был на смене?

— Люди уже дали показания.

— Я не следователь.

— Понимаю.

Мира посмотрела на коронку:

— Поэтому вас и вызвали.

Вот теперь мне она понравилась.

Подготовка заняла двадцать шесть минут. Мои сенсоры подключились к «Капле» через изолированный шлюз. Видовую смесь оставил в герметичной кассете внешнего инъектора. Финальная дозировка была заблокирована до моей команды.

Бароконтур стоял на соседней платформе. Три цилиндрических секции, усиленные кольцами. Внутри — рабочая жидкость, фиксаторы и рама, которую можно было состыковать с капсулой без выхода в низкое давление.

Почти передвижная мастерская.

— Проверка связи, — проговорила Мира.

— Слышу хорошо, — отозвался ей.

— После отметки минус три километра внешнюю связь может рвать на ледовых включениях. Резерв — акустический канал станции.

— Если потеряем оба?

— Капсула возвращается по тому же маршруту.

— Ненавижу технику, которая заранее знает, когда я проиграл.

— Это называется безопасность, — сказал Архивариус.

— У вас с ней подозрительно много общего.

Док закрылся, а подо мной открылась вода.

Первое ощущение было не сильно приятным.

На Клеопатре над головой был камень, но я знал, что за ним вакуум. Здесь над капсулой лежали километры льда, и каждый километр имел массу.

«Капля» опускалась вдоль технического троса, почти не тратя собственную тягу. Свет станции быстро остался наверху. Вода стала чёрной. А чёрная вода всегда чем-то или кем-то занята.

В свете внешних панелей проплывали тонкие нити, похожие на волоски стекловаты. Несколько мелких прозрачных организмов прилипли к датчику температуры и сразу отпустили его.

Я выключил широкий прожектор, оставил только две узкие полосы света.

— До границы каверны четыре километра двести метров, — сообщил Архивариус.

— Импульсы?

— Пока ниже порога.

Через минуту корпус дрогнул, на дисплее прошла синяя полоса давления.

— Есть.

Второй импульс пришёл через четырнадцать секунд. Третий — через двенадцать. Я отключил активный сонар.

— Мы и так ищем того, кто кричит.

— У пассивной схемы дальность хуже.

— Но не добавит ему ещё один источник давления.

— Принято.

Мы пошли по разнице прихода волны на четыре приёмника корпуса. Колокол был севернее и ниже.

Следующий удар пришёл сильнее. Манипулятор в нише дрогнул. На внешнем корпусе ничего не повредилось, но мне стало понятнее, как животное оглушает добычу.

Это был не звук в человеческом смысле. Вода на долю секунды словно становилась чужой рукой и сжимала всё сразу.

— Амплитуда растёт.

— Мы ближе.

— Или животному становится хуже, — мне не понравился озвученный ИИ вариант.

Через два километра в темноте появилась ледяная стена. Каверна начиналась как пустота между слоями льда. Нижняя поверхность уходила вверх пологим сводом, из неё торчали минерализованные рёбра.

На рёбрах висели кладки. Сотни прозрачных лент, каждая шириной с ладонь, а длиной в несколько метров. Внутри темнели небольшие овальные тела.

Живой выводок, пока что.