Книга Таксидермист, страница 68 – Андрей Северский

— Вижу.

— И обслуживание после контакта с биологическим материалом.

— Вижу.

— И страховой залог.

— Ещё одно слово — и я пойду на Европу пешком.

— По льду?

— Вот за это я тебя и не люблю.

Я подписал. Не из-за денег. Если бы деньги были главной причиной, я бы не оставил лазерный орган внутри Змея.

Через минуту пришла подтверждённая линия доступа.

— Мира Сенн, аварийный координатор зоны три. Подтверждаю договор. Вы прибываете как независимый диагност. Решение о судьбе особи остаётся за вами в пределах протокола Хранителей.

Имя было человеческим. Голос — тоже. Усталый, без лишней официальности.

— Мне нужен полный журнал, исходные сканы Колокола до аварии и спецификация вашей капсулы.

— Журнал уже открыт. Исходных сканов именно этой особи нет. Последний популяционный проход — восемь месяцев назад.

— Плохо.

— Наверное.

Хороший координатор, не спорит с очевидным.

— Барокамера готова?

— Транспортный контур держит рабочее давление сектора. Мы надеемся, что он не понадобится.

Посмотрел на кадр, где от стены каверны отходила ещё одна пластина льда.

— Это вряд ли.

До Европы пришлось идти легальной цепочкой порталов.

Станция зоны три называлась «Свод».

Название было честным: большая часть станции действительно висела под ледяной корой, как металлическая заплата на потолке чужого океана.

В шлюзе меня встретил не человек, а санитарный робот. Он проверил разрешение, взял мазок с внешней поверхности контейнеров и сообщил, что мой резак не сертифицирован для вскрытия корпуса станции.

— Обнадёживает.

— Что именно? — уточнила железяка.

— Что кто-то заранее предположил, будто я захочу вскрывать станцию резаком.

Архивариус промолчал, наверное, тоже предположил.

Мира Сенн ждала у смотрового окна нижнего дока. Невысокая женщина лет сорока по внешности. Левую половину головы закрывал технический обруч нейросвязи, на рабочем комбинезоне не было ничего, кроме номера зоны и знака Хранителей.

За стеклом стояла капсула. Меньше «Кокона», зато почти вдвое толще. Короткий яйцевидный корпус, четыре манипулятора, кольцо двигателей и никакой попытки выглядеть быстрой. Правильная форма для машины, которой надо пережить давление, а не понравиться пилоту.

— «Капля-шесть», — сказала Мира. — Сертификат давления обновлён шесть дней назад. Левый наружный манипулятор после ремонта, ограничение по усилию семь процентов.

— Почему не заменили?

— Потому что до вчерашнего вечера он был нужен геологам, а не вам.

— Ещё один хороший ответ.

Она кивнула на мой правый плечевой фиксатор под комбинезоном.

— Ваше ограничение указано в медицинском допуске.

— Оно любит путешествовать впереди меня.

— Ручные усилия в капсуле не нужны. Манипуляторы работают через силовой контур.

— Поэтому я и заплатил за капсулу.

Мира не улыбнулась. На Европе, видимо, чувство юмора тоже тарифицировалось отдельно.

Мы прошли к стенду. Буровой зонд выглядел как метровая секция серого цилиндра с раскрытой коронкой. Три режущих сегмента были погнуты внутрь. Четвёртого не было.

— Нашли?

— Нет. По телеметрии он отделился в момент контакта.

Я провёл датчиком по излому.

Свежий металл. Биологических остатков почти не осталось после аварийной промывки, но глубина деформации говорила сама.

Зонд не просто коснулся животного, он вошёл в него под усилием.