Книга Таксидермист, страница 118 – Андрей Северский

— Поэтому я и не прочитал вашу стенограмму.

Его брови чуть поднялись:

— Вообще?

— Только заголовок и карточку автора.

— А вы умнее, чем выглядите.

— Не портите мне репутацию.

Феллер отложил щуп:

— Ладно. Я видел Вейна один раз. Может, два, если считать коридор после разбора. В помещении — один.

— Лично?

— Если вы сейчас спросите, не был ли это удалённый аватар, я отключусь.

— Не спрошу.

— Тогда лично. Он стоял в трёх метрах от меня, трогал руками модель и один раз испачкал рукав в маркерном геле. Аватары обычно аккуратнее.

— Лицо?

— Половина закрыта медицинской маской. Нижняя часть челюсти, левое ухо, часть виска. Этого хватило бы узнать его через неделю. Через шестнадцать лет — нет.

— Рост?

— Высокий. Примерно два метра. Может, чуть меньше. Я тогда был выше на два сантиметра и глупее.

— Вид?

Феллер поморщился.

— Вот так и начинаются плохие свидетельства.

— Я спросил, что вы видели.

— Нет. Вы спросили, к какому виду я его отнёс. Это уже вывод.

Мне пришлось признать удар.

— Тогда что вы видели?

— Кожу на открытом участке шеи темнее человеческой. Две плотные линии под левым ухом. Могли быть естественные пластины, могли быть имплантированные края. Правая кисть выглядела органической. Левая была в перчатке. Глаза я не видел нормально: рабочий фильтр. Всё.

— Каэрн?

— Вполне похож.

— Но?

— Но после реконструкции можно сделать человека похожим на каэрна и каэрна на плохо собранного человека. Я биомеханик, Соболев. Всю жизнь получал деньги за то, чтобы не путать форму с происхождением.

— Хорошая привычка.

— Дорогая.

— Как он двигался?

Собеседник на секунду прикрыл глаза:

— Вот это помню лучше.

— Почему?

— Потому что бесило.

— Уже полезнее.

— Он почти не делал лишних движений. Не в смысле «грациозный». Вейн двигался так, будто у него каждый сустав платный.

— Например.

Феллер поднялся со стула. Медленно, но без помощи рук.

— Большинство людей встаёт так: переносит корпус вперёд, грузит колени, потом исправляет равновесие. Он сначала ставил стопу туда, где окажется общий центр, и только потом поднимал корпус. Повороты — то же самое. Не поворачивал таз следом за плечами. Сначала разгружал одну сторону, потом менял ось.

— Высокая гравитация?

— Может быть.

— Тяжёлая реконструкция?

— Может быть.

— Хроническая боль?

— Возможно.

— Что вероятнее всего?

— Я видел его почти двадцать лет назад один раз. Хотите вероятнее — найдите его сегодняшнего и поставьте на силовую платформу.

— Значит, походка ничего не доказывает.

— Доказывает, что он умел беречь своё тело.

— Вы составили стенограмму разбора.

— То, что сейчас называется стенограммой. Тогда это был мой технический протокол.

— Дословный?

Феллер рассмеялся:

— Нет. Я что, секретарь? Записывал, кто что предложил, что посчитали, приняли и кто потом будет отвечать, когда конструкция развалится.

— То есть разговоры между решениями могли не попасть.

— Большая часть разговоров между решениями и не должна туда попадать. Иначе документы толстеют, а пользы никакой.

— Что разбирали?

Он посмотрел в сторону, на старую модель плечевого пояса.

— Реконструкцию несущего узла. Плечевой пояс после замены части живой матрицы на керамико-тканевую сетку. Молодой специалист хотел добавить третью жёсткую опору, потому что две основные давали микросдвиг на повторной нагрузке.