Книга Звездный Июль, страница 28 – Светлана Нарватова

— О-о-о-о…

Меня накрыло такой волной отчаянного вожделения, что в глазах потемнело. Никогда раньше я не замечала за собой такого накала страстей.

Я вообще не слишком эмоциональный человек, не говоря уже об эмоциях  такого  толка. Меня просто раздавило их потоком, и я растерялась, не понимая, как из него выплыть.

Каждое моё движение, действие, ласка рождали столь яркие и полные ощущения, что хотелось больше.

Глубже.

Быстрее.

Хотелось продлить наслаждение как можно дольше.

И скорее завершить пытку.

Я подняла взгляд на Криса.

Его голова была запрокинута на подголовник. Веки плотно сомкнуты. Рот приоткрыт, словно в безмолвном крике. На лице отпечаталось выражение… упоительного страдания, если так можно выразиться. Руки, которые он убрал с моей головы, теперь вцепились в подлокотники.

За грудиной словно провели острым ногтем, так сильно меня зацепила эта картина. Раньше я не могла понять, что находят барышни в глупых обжималках с кавалерами. А теперь стояла на коленях в полутёмной гримёрке, захваченная врасплох ураганом незнакомых ощущений.

Я охватила рукой волосатые кожаные мешочки под членом. От моего прикосновения они сжались, стали плотней, грубей и покрылись морщинками.

Маэстро процедил сквозь сжатые зубы что-то, очень похожее на непристойное ругательство, какое мне случалось слышать в своём не самом благополучном районе.

Наверное, показалось. Не мог же он, в самом деле, говорить такие грубые слова?..

Этот Хогер на меня влияет странно.

Плохо он на меня влияет, пробуждая самые низменные порывы.

Потому что сейчас мне самой хотелось сказать что-то крепкое и непечатное от противоречивых чувств, переполнявших меня.

Я охватила губами розовую головку и обсосала, словно леденец на палочке, погрузив в рот и вынув, погрузив ‑ вынув.

Пальцы Хогера на подлокотниках напряглись добела, будто маэстро с трудом сдерживался.

Я непроизвольно свела колени. Между ног сладко сжалось, а грудь заныла. Я прижалась ею к краю кресла, ненадолго приглушив бесстыдную потребность, и практически уткнулась носом в пах Хогеру.

И к своему ужасу осознала, что мне нравится этот запах. Терпкий, волнующий, незнакомый запах мужского тела.

Я провела языком по стволу, читая мимику звезды. Меня распирало от восторга и всесилия.

В этот момент Хогер открыл глаза.

И поймал мой взгляд.

Будучи застуканной на подсматривании, я попыталась его отвести. Но поняла, что не могу. Взгляд словно приклеился к огромным чёрным зрачкам. Казалось, я смотрю ему не в глаза, а прямо в душу. Казалось, он открыт передо мной, и достаточно только пожелать, открыться навстречу, и я увижу всё, что у него внутри.

Как на ладони.

Но я не хотела.

Я не была уверена, что готова увидеть.

И тем более – показать, что внутри у меня.

Потому что внезапно осознала: там пусто.

Там, внутри, где должны были быть чувства, у меня зияла огромная дыра. Старательно спрятанная от окружающих, заштопанная убеждениями, что мне никто не нужен, жалкая пустота.

Через возведённые мною преграды обжигающей лавой просачивались эмоции Хогера.

Капля за каплей.

Это было больно.

Но неожиданно заставило меня почувствовать, что я живу.

Здесь и сейчас.

Не когда-то в далёком будущем, когда я всего добьюсь, всем всё докажу, и наконец заживу.

А прямо сейчас.