Книга Кошки - Мышки, страница 150 – Светлана Нарватова

Мишель пришел небритый, но трезвый и даже без намека на перегар. Костя отсвечивал свежеоттертым покерфейсом. И только Ген-директор сиял, как новый чайник, побуждая врезать ему в жбан.

— Кот, Новикова едет со мной на выставку в Сеул, — с победным видом сообщил Колчевский.

Если он ждал аплодисментов, то просчитался. Мишель, уткнувший с самого начала взгляд в кружку, лишь тихо хмыкнул. Усмешка искривила безразличное лицо Кости.

— А если я буду против? — спросил он.

— Костя, ты конечно будешь против, — согласился Ген-директор, — но кто-то же должен мне помочь с переводом и техническими деталями доклада.

— Я могу, — предложил КиберКот. — И с английским, и докладом, и с деталями.

— Увы, Костя, я бы и рад, но, боюсь, если ты на неделю бросишь своих кулибиных, они не то что проложить коммуникации забудут, они их даже не подведут, — Колчевский развел руками.

Подвиги «долбодятлов» всё еще аукались техдиректору.

— А если Кира не согласится? — продолжил он.

— Она уже согласилась, Костя, — с улыбкой отца, сообщающего сыну, что чудес на свете не бывает, ответил Гена. — Очень не хочется лишать тебя иллюзий, но мы с ней все выходные готовились. Отели обсуждали. Наряды выбирали. Обувь покупали… Сейчас она в отделе кадров, с приказом знакомится. В общем, она едет.

Владу сложно было судить, что чувствовал сейчас Зорин, под маской невозмутимости было не понять. Но сам Дягиль испытал разочарование. Такое, будто он снова ребенок, а взрослый дядя обозвал его «секретик» в песке бутылочной стекляшкой. Секретик чая оказался прост: нужно было класть больше заварки. Дорогой ресторан, шикарное колье, Ницца на выходные — и вопрос бы давно решился. А он-то, дурак, повез ее на харлее кататься!

— Правда, есть одна проблема — ее кошка, — продолжал Ген-директор. — Ты не согласишься, — он обратился к Косте, — за ней пару дней поухаживать? И, к слову, конечно, ты можешь отказаться. Но тогда я найду другой вариант, а ты лишишься возможности показать себя рыцарем на белом коне.

Костя хмыкнул еще раз, громче.

— Как я могу отказаться от такого заманчивого предложения, — сказал он с той же, словно приклеившейся к губам, кривой усмешкой.

Встал и вышел.

* * *

В воскресенье генеральный действительно прислал презенташку. Кира подправила английские подписи, немного — оформление, и по некоторым фотографиям скромно высказала свое имхошное «фи». В остальном выходной прошел тихо: в страданиях и рефлексиях.

Страдания в основном сводились к очередному раунду «любит — не любит» ли Шеф девушек. Ведь так «спасал» на квесте, что казалось — любит! Причем даже (как бы глупо и смешно это ни казалось в свете новых обстоятельств) вполне конкретную девушку… А выходит-то, он просто о ней как о подчиненной заботился? Берёг трудовой потенциал отдела?.. А может он не совсем… того… на Темную Сторону перешел? Может, он пока еще не определился, и Кире удастся вернуть его генофонд в копилку Отечества? Не то чтобы она прямо сразу рвалась его лично сохранять и преумножать во благо Родины. Но и больших возражений на этот счет не имела. Только страдания.

Рефлексиям подверглось явление гендиректора. Жаба была от Геннадия Николаевича в восторге неописуемом. На завтрак у Киры к традиционной овсяной кашей были самые настоящие бутерброды с самым настоящим ароматным сыром, после которого во рту оставалось приятное сливочное послевкусие. Это радовало. Не радовали прозрачные намеки на то, что Новикова Ген-директору нравилась. Это было странно. Поэтому Кира решила не обращать на них внимание. Мало ли, на какие уловки пойдет начальник, чтобы спаси свою командировку? Наверняка даже с учетом сверхурочных она обойдется фирме дешевле, чем полноценный внешний переводчик. А начальнику явно очень хочется поехать, если он стерпел демонстрацию ее убогих нарядов и даже помог подобрать, мать его, коктейльное платье. И вообще вился, аки Змей, словно Кира — Ева, а предмет сделки — не командировка в Сеул, а пресловутое яблоко. А ведь раньше так убедительно казался Крокодилом! Но Новикову так легко не проведешь. У нее Внутренняя Жаба — ого-го! А опыт самостийной Австралии убедительно доказал, что Жаба — самый страшный зверь. Уж всяко пострашней, чем какие-то там крокодилы и змеи.