Книга Кошки - Мышки, страница 148 – Светлана Нарватова

Доклад был урезан. Грубо. Топорно. Из него просто была выброшена часть абзацев. Кира добралась до ноута в комнате, подняла черновики и доработала «продукт» лобзиком. Теперь выходило более складно, но с выраженным «рязанский» акцентом. Новикова проговаривала по слогам, ставила «придыхательные» t и h, демонстрировала правильное интонирование. Язык Геннадия Николаевича спотыкался о зубы и вообще не умещался во рту от натуги, чему генеральный сам же смеялся. А когда он смеялся, он даже не был таким страшным. Нет, ну, правда. Что он такого может сделать с ней в Сеуле? Хотел бы изнасиловать, уже сто раз бы изнасиловал. Если что-то можно сделать бесплатно, зачем переплачивать за дорогу, размещение, суточные, опять же… Глупости. Конечно, нужно ехать! Тем более что из «заграниц» Кира раньше была только в Турции и Белоруссии. И еще неизвестно, когда ей такая возможность подвернется: чтобы и за границу, и без удара для жабы. В общем, всё Кире нравилось. И доклад Ген-директора уже не пугал слушателя.

— Геннадий Николаевич, а там как с дресскодом? — вдруг вспомнила Кира.

— Ничего сверхъестественного. Что-нибудь из делового и коктейльное платье для фуршета.

О, да. Что-нибудь деловое и коктейльное платье. «Ничего сверхъестественного». Но в ее случае — просто «НИЧЕГО».

— Геннадий Николаевич, мне очень жаль, но я не могу поехать, — твердо сказала Новикова.

— Ну, здрасте-приехали, — начальник откинулся на спинку дивана, где сидел, и уронил руки, типа, обессилев. Даже, если бы он не озвучил мнение вслух, оно легко прочиталось бы по его лицу. — В чем теперь проблема?

Теперь Кира безумно жалела, что вообще ввязалась в эту авантюру. Боже, что о ней подумает генеральный директор? Что-что? Правду подумает. Нищебродка Маша из деревни Большое Гадюкино первый день в городе. Надеть нечего. В холодильнике — шаром покати.

При слове «холодильник» жаба волшебным образом вынырнула из забытья. Её, надувшуюся от предвкушения южнокорейской роскоши, словно проткнули иголкой. Воздух со свистом покидал амфибию, превращая в маленькую, зеленую, и пупырчатую. Забитую и несчастную. Кире стало ее жаль до слез. Или себя жаль до слез?

— Я понимаю, что женщине всегда нечего надеть, — вдруг дошло до Ген-директора. — Но всегда найдется то, из чего выбрать. Предлагаю устроить показ мод. Вы — в роли модели. Я — в роли взыскательного жюри.

Из угла глухо мявкнула кошка.

— Вот, — показал на нее начальник. — Даже зрители есть. Давайте, я на кухне подожду. Заодно чайку еще выпью.

Не дожидаясь ее отказа, Геннадий Николаевич вырвался из объятий мягкой мебели и дернул игрушечного крокодила за обвисшую пасть:

— Бодрее, дружок! — сказал генеральный не то ему, не то его хозяйке. — Держи хвост пистолетом! Всё у нас получится!

Кира выгребла из шкафа всё, что не просилось сразу в мусорное ведро (жаба на это заявила что лично у нее в мусорное ведро вообще ничего не просится и когда-нибудь обязательно пригодится) и отнесла в ванную. Первым номером пошло розовое платье с выставки, слегка помятое, но уж какое есть. Кира покрутилась. Ген-директор молча отметил его большим пальцем вверх и спросил:

— Может, вернемся в комнату? Там места больше.

И посмотрел на босые ноги девушки. Ей сразу стало стыдно, и к одежде добавилась обувь. Кира показалась в знакомом генеральному экстра-мини-голубом. Явная реакция начальника была более сдержанной, но взгляд выдал его с головой, так что Новикова твердо решила этот наряд с собой не брать. Дальше оптимизм уступил место реализму. Пошли варианты «белый верх — темный низ» из перешитых юбок и офисных блузок. На лице «жюри» всё сильнее проступал диагноз: «деревня Большое Гадюкино». Кира обессилено опустилась на кресло.