Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 132 – Екатерина Антонова

Это не безумие. Природа вынесла ему приговор.

Последний согнутый палец Евы обрывает крик Деяна. Его тело обмякает, а она переводит взгляд на мать.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно.

Эта волчица годами убеждала дочь в собственной никчемности, предпочитала ей сестру, поддерживала мужа. Сегодня она пришла сюда вместе с теми, кто собирался уничтожить деревню.

Мать Евы уже обратилась человеком и лежит возле дерева, голая, окровавленная, с неестественно вывернутой ногой. Но, когда Ева приближается, даже не пытается отползти.

— Я не знала про детей, — шепчет едва слышно. — Можешь не верить, но я не знала…

— Верю. Но я тебя не прощаю.

Мать вздрагивает.

— Ты годами смотрела, как мне больно, и объясняла, что я сама виновата. Сегодня ты снова выбрала отца и пришла сюда вместе с ним. Я не забуду всего этого только потому, что ты один раз поступила правильно.

Ева присаживается перед ней. Черные когти оказываются совсем близко от лица раненой волчицы.

— Но когда ты узнала про детей, то кое-что осознала. Значит, еще не все потеряно. Ты потеряна для меня, но не для своих сородичей.

Ева встает, бросает на мать последний взгляд и отворачивается.

Я позволяю себе выдохнуть. Ева пощадила мать, но не простила ее и не попыталась одним поступком перечеркнуть прошлое.

Значит, моя девочка все еще там.

Оставшиеся городские бросаются к лесу, но никто не успевает далеко уйти.

Первого с чудовищной силой швыряет в дерево, второй падает, а третьего невидимая сила поднимает над землей и бросает прямо под ноги Еве. Через несколько минут возле дома не остается ни одного врага.

Изнутри начинают осторожно выходить старики и дети. Тот самый маленький волчонок замечает Еву и радостно тявкает.

— Только не подходи, — бормочу.

Разумеется, малыш несется прямо к ней. Нет…

Щенок начинает тереться о голую ногу Евы, она опускает голову. Напрягаюсь, когда страшная рука тянется к малышу, но она лишь осторожно гладит его между ушами.

— Иди к бабушке, маленький. Больше тебя никто не тронет.

Волчонок довольно урчит и убегает, а я несколько секунд смотрю ему вслед.

Пытаюсь осмыслить, как одна и та же сила способна переломать одному все кости и через минуту настолько бережно коснуться другого.

Ева смотрит в сторону реки. Там продолжается бой.

— Ева! — зову, но она уже уходит.

Собираюсь броситься следом, однако возле дома меня задерживает голос Таисии. Она подходит, снимает вязаный кардиган и накрывает изломанное тело дочери.

— Мам… — хрипло произносит мать Евы.

Старая волчица долго смотрит на нее.

— Я всю жизнь ждала, когда ты вспомнишь, чему мы тебя учили. Сегодня вспомнила. Жаль, что для этого понадобилось так много времени… Аня.

Женщина закрывает лицо руками.

— Я все испортила, да?

— Почти все, — тихо отвечает бабушка. — Но пока ты жива, «почти» еще можно исправить.

Мать Евы начинает плакать. Голая, переломанная, она впервые выглядит не надменной городской волчицей, а просто женщиной, которая наконец увидела, во что превратилась.

Но Ева уже далеко, а я обещал идти за ней даже в ад.

Догоняю истинную возле первых домов. Несколько крыш горят, по улице стелется дым, на земле лежат раненые и мертвые. Однако бой стихает.

Все смотрят на Еву.

Она идет босая и голая, залитая чужой кровью, черные глаза светятся сквозь дым. Городские отступают перед ней, а деревенские расступаются, склоняя головы.