Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 37 – Анго Сакагути

«Демон. Настоящий оборотень», – думал про себя Бэкускэ.

— Не о таком меня предупреждали, – бормотал он, но без усмешки, и пробегающий по спине холод, истинную причину он так и не мог установить, все никак не проходил.

И все же прежде всего следовало безупречно играть роль глухонемого, впрочем, тут ему таланта было не занимать.

Однако именно потому, что сам он самозванец, ему в глаза бросилась одна странность.

Как-то раз накопилось множество дел, а пока он прибирался, наступила кромешная тьма. В этот момент мимо стройки проходила массажистка О-Кити, но по сравнению с тем, как она прогуливалась днем, в ее походке ощущалась скованность. Она то и дело на что-то натыкалась, беспорядочно водя руками в воздухе; ей потребовалось намного больше времени, чтобы добраться до строительной площадки, чем обычно.

Разве для слепой существует разница между ночью и днем? Эта слепая, очевидно, только притворялась таковой, сообразил Бэкускэ, ведь он и сам был лишь фальшивым глухонемым.

Ну конечно, только один глаз О-Кити был белым, а другой – приплюснутым, красным от воспаления, с едва проглядывающим зрачком. Хотя из-за воспаления она и выглядела слепой, но, похоже, все-таки могла немного видеть. Бэкускэ как раз подумывал, не заговорить ли ему с ней, чтобы выведать какой-нибудь секрет, раз уж им по пути. Но глухонемому не положено разговаривать, поэтому, воспользовавшись темнотой, он лишь последовал за ней, оставаясь незамеченным, и шли они долго, пока не достигли окрестностей Сибасанути, – там О-Кити зашла в ворота с заднего двора большого особняка.

К счастью, вокруг не оказалось ни души, поэтому Бэкускэ тихо перелез через забор и пробрался туда.

Так как на территории также располагались и дома для прислуги, он заглядывал в каждое окно, откуда пробивался свет, пока наконец в гостиной в западной части главного дома не увидел троих беседовавших: хозяина, человека, похожего на управляющего домом, а также О-Кити. Бэкускэ находился относительно близко к окну, и, поскольку у О-Кити был очень звонкий голос, он смог разобрать в основном только ее речь.

— Киндзо говорит, нынешний плотник – мошенник и вовсе не глухонемой. Киндзо, надо сказать, на подготовке фальшивых глухонемых собаку съел, так что ему хватило всего пары дней, чтобы раскусить его. Этот парень, оказывается, поворачивает голову на звук. Однако Киндзо говорит, что для новичка он талантливый малый.

Это был голос О-Кити. Бэкускэ удивился: «Вот те на, слуга Киндзо тоже самозванец, вот же хитрец, только ему удалось раскусить меня. Всегда найдется кто-то хитрее».

Голоса мужчины было не разобрать, но, кажется, он спросил, откуда взялся этот новый работник. О-Кити отвечала:

— Это все лжемонах из храма Ситиходзи. Настоятель там – бритоголовый монах-осьминог^[26] по имени Санкю, с ним его сынок-жаба Гобо, а младшая дочь О-Кон, настоящая глухонемая, нанята служанкой в дом Симада. По словам Киндзо и бритоголовый монах-осьминог, и жаба – известные мерзавцы в Сиба, поэтому наверняка они что-то замышляют.

После этого разговор, судя по всему, зашел об обязанности Киндзо пристально следить за плотником, и через некоторое время О-Кити ушла.

И тогда вместо нее из глубины дома появились двое молодых людей. Бэкускэ тут же их узнал.