Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 39 – Анго Сакагути

— Это имя не должно было нигде засветиться. Слышишь? Это имя нигде не должно всплывать!

— Вот как?

— Вот так. Впрочем, ладно. Твоя работа вообще не в этом заключалась. А человек по имени Ямамото Саданобу – это, между прочим, министр при дворе самого императора Китая.

— Он не японец, что ли?

— Тебе ведь известно: я – близкий друг и доверенное лицо самого Будды. Мир, знаешь ли, куда больше, чем ты представляешь.

— Пожалуй.

— Так, говоришь, к слуге Киндзо приходили массажистка О-Кити, то бишь глухой и слепая, верно? А тебе, дорогой мой, как это удалось подсмотреть?

Вот засада. Он все уже понял. С этой жабой нельзя давать слабину. Сдерживая ярость, Бэкускэ молча поднялся со своего места.

«Похоже, бритоголовый монах с жабой все уже поняли. Я же даром что сумел пробраться во вражеский лагерь – по итогу не только был раскрыт, но и ничего конкретного выяснить не сумел. Весьма неблагоприятное, прямо сказать, положение.

Однако, раз уж я зашел так далеко, то рано или поздно раскрою их всех до единого. Пусть монах-осьминог и жаба будут готовы к сюрпризам.

В любом случае, вся эта история, похоже, связана с Китаем, поэтому если начать копать в ту сторону, то точно что-нибудь да выйдет».

Так рассудил Бэкускэ и принялся составлять план.

* * *

На следующий день Бэкускэ пораньше закончил работу и направился в гостиницу-тябуя^[27] в районе Хонмоку^[28] Йокогамы. Хозяин этого заведения – китайский ронин, любивший азартные игры, прежде нередко захаживавший побросать кости в храм Ситиходзи. Бэкускэ, имеющий связи в Йокогаме, по нужным каналам прикупил немного опиума в качестве сувенира, поскольку владелец тябуи, к которому он собирался, был любителем этого дела.

Гостинец что надо. А его действие – пугающее. Владелец затащил Бэкускэ в секретную комнату, и там, принимая опиум, принялся говорить:

— Вот оно как. Ямамото Саданобу, говоришь? Так это же он, это самое, с опиумом связан. Говорят, что его пекинская резиденция, больше пятидесяти комнат, снизу доверху набита опиумом. Благодаря тому, что он раздает самым высокопоставленным чиновникам опиум даром, он оказывает влияние на Японию, и это влияние куда сильнее, чем у любого китайского посла. Это означает, что интересы Китая не могут быть реализованы без его помощи.

— Тогда встает вопрос: этот Ямамото в чьих интересах действует – Японии или Китая?

— А вот в чьих… Да ни в чьих! Только в своих. Но, если уж на то пошло, он скорее прикрывается китайским авторитетом, чтобы наживаться за счет Японии.

— Неприятный тип. Кстати, у меня тут еще один вопрос, мастер боевых искусств по имени Симада Икуносин, часом, не связан с Китаем?

— Известный плут в наше время. Правда, когда я был в Китае, я ни разу о нем не слышал. Хотя стоит учитывать, что пусть среди главарей конных разбойников и морских пиратов там и правда затесалось несколько японцев, ни один из них под японским именем не ходит. Все берут тамошние имена.

— А что насчет Хирадо Кюсаку?

— Это торговец, который скупил хлопок и получил с этого небольшой навар. Партнером у него подвизался Оцубо Хикодзиро, и хоть я и говорю «навар», но не такие уж это деньги, однако даже ради такого скромного барыша ему пришлось обратиться к Ямамото Саданобу, преподнеся тому подарочек. А если Ямамото Саданобу отвернется – о дальнейшем заработке можно и забыть.