Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 149 – Анго Сакагути

— Тс-с! – оборвал Синдзюро собравшихся. Все смолкли в изумлении. И тут из пустого выставочного зала донеслась мелодия музыкальной шкатулки. Она повторяла один и тот же мотив раз-другой.

Синдзюро сказал:

— Вспомните день происшествия. Шкатулка заиграла в одиннадцать часов. В этот момент здесь была Нами. Она решила, что хозяин зовет ее, и попыталась открыть дверь, но ключа не оказалось. Он пропал. Иными словами, ключ украли вовсе не для того, чтобы проникнуть внутрь, а чтобы Нами не смогла войти, когда к одиннадцати зазвонит шкатулка. Окажись она внутри, для преступника это обернулось бы серьезной неприятностью. Ведь музыку завел не хозяин дома – его к тому времени уже убили. Шкатулку запустил сам преступник. Но в комнате его не было. Он заранее устроил механизм, чтобы шкатулка заиграла сама. В это время убийца оставался на виду в другой комнате. Он знал, что шкатулка заиграет и что Нами будет метаться у запертой двери. Он показался людям, а затем спокойно вышел прогуляться. Звуки шкатулки служили доказательством, что в одиннадцать хозяин был жив. Следовательно, преступнику требовалось лишь обеспечить себе алиби после этого часа, и тогда его никто не мог бы заподозрить. Это доказательство невиновности казалось безупречным, ведь он нисколько не опасался, что шкатулка собьется и заиграет не в тот час. Откуда такая смелая уверенность? Разгадка на удивление проста…

Синдзюро открыл дверь и провел всех внутрь комнаты. Вещи на столе стояли не так, как прежде. Музыкальная шкатулка, которая обычно находилась на маленьком столике возле постели, теперь располагалась на большом столе, а часы перекочевали на противоположный край.

На крышке шкатулки, прямо у отверстия для ключа, была завязана нитка. Другой ее конец прикрепили к телу одной из танцовщиц на часах. Вот и все.

— Стоит танцовщице прийти в движение, как она потянет за нить. Диаметр часов около восьми сунов, так что силы движения более чем достаточно, чтобы открыть крышку шкатулки. И тогда…

Синдзюро усмехнулся, взял в руки коробку от музыкальной шкатулки и показал, как извлек из нее чернила.

— Если в тот момент, когда крышка распахнется, с грохотом опрокинется легкая коробка от шкатулки, это обернется лишними хлопотами. Чтобы такого не случилось, я положил внутрь чернила. В этой комнате хватает всякого антиквариата, но из всего, что можно было бы поместить в коробку от шкатулки и использовать в качестве утяжелителя, подходят лишь они. Запачкать музыкальную шкатулку тушью стало роковой ошибкой для преступника. Ему следовало бы спрятать часы или остановить их. Но эти часы заводятся на целую неделю, так что их не остановишь, не сломав. Ну что же, теперь вам, наверное, ясно, кто преступник?

Тораноскэ лишь смотрел на Синдзюро, как кролик на удава. Без наставлений Кайсю он сразу терял всякую уверенность. Ничего не поделаешь, детектив был вынужден продолжить объяснение:

— Преступником, вне сомнения, является тот, кто вошел в эту комнату после того, как в одиннадцать часов зазвучала музыкальная шкатулка. Ведь он видел, что хозяин комнаты мертв, видел ловко устроенный механизм с часами и музыкальной шкатулкой, и при этом утверждал, будто ничего не изменилось, а больной просто крепко спит. После одиннадцати сюда входил лишь один человек – господин Токинобу Дайго, в чьих руках и оказался единственный ключ. Другой он украл и спрятал, чтобы никто посторонний не смог попасть внутрь. Если у кого-то есть второй ключ, риск слишком велик, и установить механизм у него бы не вышло. Пока Нами провожала Искэ, преступник соорудил свою конструкцию, а затем после одиннадцати вошел снова, снял нить, вернул все на место и даже убедительно изобразил находку накладных усов.