Книга Семь. Гордыня, страница 80 – Антонио Морале

«Ты не так поставил!»

«Не туда!»

«Тебя кто на погрузчике учил работать, косорукий придурок!»

«Хватит прохлаждаться!»

«Ты почему ушел вчера и не доделал работу?! Не смей так больше делать, и не важно, закончился рабочий день или нет!»

Ребята уже начинали подшучивать надо мной, подогревая мою ненависть к начальнице.

— Кажется, Маринка к тебе неравнодушна, Лёх.

— У кого-то есть шанс продвинуться по карьерной лестнице! Нужно только вовремя подсуетиться.

— Только когда поднимешься наверх, нас не забудь.

— Бьёт, значит любит!

Три дня назад по цеху пошёл слух, что Маринку увольняют. Ребята заволновались, засуетились и запереживали. Особенно девчонки. Это было странно, в моих списках Маринки не было, и я к её увольнению, как ни странно, не имел никакого отношения.

— Не удивительно! — фыркнула вездесущая Снежана, когда мы почти всем цехом собрались на обеденный перерыв в столовой. — Только в нашей смене самые большие зарплаты. Маринка старается проводить нам все заслуженные премии, переработки и социалки.

— Я говорил с парнями из других цехов, там все переработки на общественных началах, — подтвердил Ярик. — И что самое странное, цех получает деньги за переработки, а сотрудники нет. Куда уходят деньги? Либо директору, либо начальникам цехов.

— Поэтому Марина Анатольевна с директором на ножах. Постоянно орёт у него в кабинете, спорит, ругается. Я столько раз лично это слышала!

— Догавкалась наша Маринка! И кто же вместо неё будет теперь?

— Да возьмут кого-то по знакомству, как всегда.

— Ой, ребятушки! Жопа нам! — сокрушённо покачала головой Снежана.

— А что, если мы вместе с Маринкой уйдём?

— Дура? Где ты работу найдёшь сейчас? Да и у нас только налаживаться всё началось. Долги выплатили…

— Ну конечно, налаживаться. Ходят слухи, что завод через пару месяцев закроется и объявит себя банкротом.

— Туфта это всё! Не стали бы они тогда долги по зарплате платить. Это деньги на ветер.

— Много ты знаешь!

— Да уж побольше тебя.

— Но Виктор Андреевич не может ведь просто так уволить Марину? — прервала разгорающуюся перепалку ребят Снежана. — Нужен официальный повод.

— Может. Триста человек уволил, а её не уволит? Держи карман шире! Две недели отработки, подыскать замену на её место, если ещё не нашли, и скатертью дорожка. Хорошо ещё, если не по волчьей статье уволит. А он может. Андреич мужик злопамятный!

— Шухер! — громко прошипела Снежана. — Анатольевна движется в нашу сторону…

С тех пор, уже как три дня, цех будоражит новость о скором увольнении нашей начальницы. Ребята то порываются уйти за ней, то устроить забастовку, то поговорить с директором, в надежде уговорить его не выгонять Зорькину.

— Так значит, я тебя не уволила, — задумчиво произнесла Марина Анатольевна у меня над ухом, выдернув меня из размышлений.

— Как видите, — пожал я плечами.

— Я знаю, кто ты… кто вы такой, Алексей, — выпалила моя начальница, сверля меня внимательным взглядом.

— Алекс, — на автомате поправил я, раздумывая над вариантами ответа.

— Хорошо, Алекс.

Привык я к этому прозвищу ещё с военки, как-никак с пятнадцати лет использовал его как позывной. Пацаны пользовались позывными попроще: Дед, Юджин, Радист, Немец, Снайпер, а мне просто нравилось сокращение от моего имени — Алекс.

— Да? И кто же я, по-твоему? — равнодушно поинтересовался я, откинувшись на сидушке погрузчика и наблюдая за реакцией и мимикой на лице Марины Анатольевны.