Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 102 – Антонио Морале, Ник Росс

— Мара, паскуда! Семь кусков говна тебе в ухо! — просипела я пришибленно, хватаясь за грудь, которой и не пахло, если не считать подростковых пупырей.

— Доча, ты с кем там бакланишь? — ввалившись на кухню, пьяно пробубнил отец и, не дожидаясь ответа, сунул мне под нос коробку из-под телевизора. — Малая, гляди, чего у меня есть! Батя сказал — батя сделал!

Мне этот картонный псевдодворец Барби восемь лет в страшных снах снился: как ни старалась забыть, прошлое один чёрт дало о себе знать. Да что здесь вообще происходит? Попытка высших сил выбить баловня системы из седла или шанс на новую жизнь с послезнанием?

— Батя сказал — батя сделал, — шёпотом передразнила я отца.

Поддатый родитель оставил едкие слова без внимания, нашлись занятия поважнее. Опосля кропотливой работы по вырезанию тупым кухонным ножом дверцы в коробке надо было как следует отдохнуть на диване перед телевизором, запивая собственную никчёмность палёной водкой.

— С днём рождения, Алиса! —поздравила я саму себя, поднимаясь с колен.

Василиса хранила молчание, искин брони не откликнулся на призыв, доступ в подпространство как в воду канул — никаких плюшек, астрала и магических способностей. Ни-че-го!

Ежели мелок перебросил сознание в прошлое, то дело швах. Где-то там, далеко, в ином пласте реальности, остались друзья, соратники, империя Нагих и задание высшей сущности, которое я, похоже, с треском провалила. Перспективы безрадостного бытия восьмилетки решительно испортили настроение. Через две недели папашу в очередной раз закроют, и пойдёт воровайка по этапу, а я останусь с матерью, которой до меня нет никакого дела. Это мы уже проходили, не хотелось бы второй раз лезть в ту же воду.

Напроситься, что ли, к бабке в Упоровку и там заняться подготовкой к отсеву? Бег, гимнастика, через пару лет силовые подтянутся, ориентирование на местности и прочее… Стоп! О чём я вообще думаю?

Аккуратно поправив подол сарафана, исступлённо потёрла виски. Вроде попустило — дурные мысли перестали будоражить разум. Осмысление того, что мир картонный, пришло вдруг и сразу. Здесь всё до остатней мельчайшей детали — грошовая бутафория. Реквизит из прошлой жизни, а девчонка с рыжими косичками — слепок воспоминаний, ни больше ни меньше.

На миг стало легче. Я бывала в зазеркалье, иных измерениях, временных петлях, а из ловушки собственного сознания выберусь и подавно. Главное — найти реперные точки. Одна из них маячит прямо перед носом. Замок Барби, чтоб ему гореть синим пламенем!

Сграбастав батин подарок, пошарила глазами спички. Искомое нашлось на краешке замызганной газовой плиты. Сцапав коробок, устремилась прямиком в ванную комнату. Недолго думая, изорвала домик на мелкие кусочки. Облив спиртовым лосьоном частицу прошлого, без всякого сожаления подпалила стопку картона.

Пламя занялось в момент. Подморгнув отражению в зеркале, вышла вон, оставив за спиной досадные детские воспоминания. Впереди второй акт спектакля, он трудный самый. Прости, Алиса, но ты должна умереть, иначе я отсюда ни в жизнь не выкарабкаюсь.

Почесав рыжую макушку, заглянула в зал. Отец дремал на продавленном диване, с уголка губ тянулась ниточка слюны, а в пальцах тлела смрадная сижка. Знакомая картина всколыхнула воспоминания, вынудив гадливо поморщиться. И что мать нашла в этом обмороке? Выпил, украл — в тюрьму. Любовь? Упаси Морана от такой любви!