Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 101 – Антонио Морале, Ник Росс

Реликт не причинил никакого вреда, а значит, им можно управлять. Как только я об этом подумала, сгусток призрачно полыхнул и втянулся в подушечки пальцев прямо через металл перчатки. Опасливо заозиравшись по сторонам в поисках протоплазмы, ничего не обнаружила. Вообще ничего, даже намёка на плоть. Кругом девственно-чистый камень, будто и не было змееголовца, а всё происшедшее померещилось.

— Во имя инквизиции! — пафосно вскричала я, выставив руку вперёд, ожидая узреть на длани реликтовый пламень.

Хрен там плавал. Добро хоть, никто не видел моего обсёра. Конфузливо спрятав конечность за спину, тряхнула головой, изгоняя неловкость. Тоже мне — владыка первородного огня! Ведь ежу понятно, что эта чудная штука — не оружие, а рабочий инструмент палача. Именем инквизитора приговорила демона к смерти и сама же привела приговор в исполнение. Ничего личного, я просто-напросто хотела пройти на пятый уровень, а поганая сущность встала на пути.

Вознамерилась было подойти к противоположной стене грота и пошарить на предмет сокрытого хода, как заметила в трещинке между каменных плит нечто инородное. Присев, ковырнула ногтем и вытащила на свет божий белёсый огрызок.

«Пространственный мел», — тут же подкинул подсказку артефактный глаз. Действительно, мел — обыкновенный, ничем не примечательный белый брусочек, с фалангу указательного пальца размером, смущало лишь слово «пространственный». Нацарапав на каменном полу чёрточку, застыла в ожидании. Секунда, другая — и камень под ногами разошёлся в стороны на добрые полметра, а из образовавшейся дыры пахнуло таким нестерпимым жаром, что интерфейс брони разразился алармами критических предупреждений.

Отпрыгнув назад от греха подальше, дождалась, пока брешь затянется. Надеюсь, это был не пятый, шестой или седьмой уровень, иначе мне труба: «Железная Дева» не сдюжит эдакой температуры, ауры, возможно, продержатся дольше, но всему есть предел. Я в пекло не полезу ни за какие барыши!

Подступив к ровному участку стены, провела вертикальную полосу, фактически без остатка израсходовав мелок. Судя по всему, он представлял собой разовый артефакт. Мне, в принципе, больше и не надо: не шибко-то я доверяю пространственным аномалиям — мало ли куда кривая выбросит при переходе между слоями реальности.

Брешь стремительно расползалась, будто опасной бритвой по старой газете чиркнули. На этот раз обошлось без адова пламени. Из проёма лился свет — ненормально обычный свет шестидесятиваттной лампочки. Задаваться вопросом, откуда взялась лампочка в царстве мёртвых, времени не было: проход между пластами начал затягиваться. Не раздумывая боле, ринулась вперёд, ныряя рыбкой в брешь.

Страшный удар взболтал мозг, я внезапно для себя взвизгнула фальцетом от резкой, невыносимой боли. Пощупав набухающую шишку на лбу, протёрла кулачками глазницы, в попытке отделаться от багровых кругов. Кажись, сотрясение или закрытая черепно-мозговая. Ничего, бывало и хуже, регенерация справится за несколько минут.

Вопреки ожиданиям боль не прошла, а вот кровавая пелена спала, и я во все глаза уставилась на чугунный радиатор системы отопления. Обычный такой — гармошкой, крашенный-перекрашенный, до боли знакомый. И что бы это значило? Перевела взгляд на острые угловатые коленки, затем на белые носочки с розовыми бегемотиками, подивилась на детские ручонки, пальчики с обкусанными ноготками. Чуть задержалась на застиранном голубеньком сарафане и, наконец, заметила две рыжие кургузые косички, перехваченные махровыми резиночками.