Книга Его (с)нежная девочка, страница 206 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Заходя в квартиру с охапкой букетов, первым делом я звоню матери, вспомнив, что так ее и не поздравил, и заказываю на их с отцом адрес доставку шикарного букета тюльпанов. А потом нахожу в списке контактов номер старого армейского друга, которого оставлял на самый крайний случай.

Этот случай наступил.

Гудок. Второй. И я слышу на том конце провода:

— Дамир? Абашев, я думал, уже и не вспомнишь про меня. Неужто с восьмым марта решил поздравить?

— Ну, так про двадцать третье забыл, хоть сейчас наверстаю, – ухмыляюсь, пристроив цветы в ведро, так как ваз у меня в жизни в квартире не водилось. – А вообще я к тебе по делу, Денисыч, – сбрасываю все веселье и слышу, как Громов тоже моментально подобрался.

— Так, что стряслось? Ты же знаешь, помогу, чем смогу.

— Человека мне нужно найти. Знаю, что у тебя почти везде есть подвязки и знакомые. Без тебя не справляются мои ребята.

— Очень надо?

— Шутишь?

— Конечно! – ухмыляется сослуживец. – Если надо, то найдем. Не вопрос, Таирыч.

У любой пропасти, даже у отчаяния всегда есть дно. И когда ты этого дна достигаешь, у тебя есть два варианта: опустить руки и плыть по течение в куче дерьма, что вокруг, или… хорошенько от этого дна оттолкнуться. И первое явно не про меня. Пора вылезать из той ямы, в которую я себя загнал.

Возможно ли привыкнуть к безграничной любви?

Многие скажут, что к хорошему привыкаешь быстро, но со мной явно что-то не так. Я уникум. Потому что мне очень нелегко принять все то, что дают мне родные люди.

Казалось бы, еще пара месяцев назад я осталась практически одна. Без четкого плана и понимания, как жить дальше. А сегодня у меня есть любимые бабуля с дедулей. Есть даже дядя. И живу я где? В Сочи!

Боже!

Разве можно мечтать о большем?

Да. В моем случае можно. Ни о деньгах, ни о чем-то материальном, а о любви. Единственным важным и не решенным для меня вопросом остается Дамир.

Его нет рядом. У меня нет с ним связи. Может, поэтому мне так тяжело привыкнуть к новой обстановке? Потому что частичку сердца мне так и не вернули. Неполноценная я снежинка.

— Ева, детка, – в дверь раздается стук, она чуть приоткрывается, и появляется моя улыбчивая бабушка Зоя.

У них с дедом Ваней я теперь и живу.

— Доброе утро, – улыбаюсь, потягиваясь в постели.

Мне в огромном доме выделили самую светлую, просторную комнату с балконом, выходящим на побережье Черного моря. Каждое утро я просыпалась под шум волн и с аккуратно крадущимся по комнате лучом теплого весеннего солнца. Оно пробирается по светлому паркету, широкой кровати и ласкает нежным прикосновением мое лицо, вызывая невольную улыбку.

И ведь я правда именно здесь впервые почувствовала себя на своем месте. Мне было спокойно и комфортно, я была окружена заботой и лаской, людьми, которые души во мне не чаяли и безоговорочно принимали, даже несмотря на пятнадцать лет разлуки.

Первый раз, при первой встрече, когда с помощью Златы я нашла предполагаемый адрес родственников, тех самых Шевченко, у меня тряслось все. Было страшно увидеть осуждение в их глазах или ненависть. Особенно когда передо мной возвышалась громадная белая домина за кованым забором очень состоятельных людей. Подумалась, ну, кто я такая? Ну, где я, а где они? Может, моя мама была такой же нежеланной для семьи отца невесткой, как и он для бабушки, а тут я нарисуюсь! Но…