Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 92 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Нет. Я поеду сейчас.

— Не зли меня, Милка. Мое терпение небезгранично.

— А ты не смей разговаривать со мной так, будто у тебя есть на меня какие-то права, ясно?! – вскрикивает девчонка, вскидывая взгляд. – То, что у нас был секс, не значит, что я теперь обязана тебя слушаться, понятно? Хватит мной командовать, мне не пять лет! Я не хочу с тобой завтракать! И кофе пить тоже не хочу! И… и вообще ничего с тобой не хочу! – топает ногой, в глазах застыли слезы. – Я… я не думала, что ты такой!

Я со свистом выпускаю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Дура.

— Сам дурак!

— Надо же было так вляпаться.

— Вот именно! Зачем вообще ты приехал? Мужское достоинство защемило, что я не дала, да? – кричит, вся красная, губы дрожат. – Не понравилось, что такого неотразимого и продинамили, и решил закончить начатое? Получилось? Доволен? Понравилось? Мужлан!

У меня внутренности гребаными бантиками скручиваются. Сердце долбит, как отбойный молоток. Пришибу сейчас заразу, как вошь! Если немедленно не заткнется, то точно “закончу начатое”. Долго и со вкусом буду “заканчивать”, пока она мое имя стонать не устанет. Пигалица!

— Ты за языком следи, принцесса.

— А то что? Выпорешь?

— Рот с хлоркой прополоскаю, чтобы из него всякая херь не вылетала.

— Чья это квартира?

— Какая разница?

— Твоя?

— Допустим. Это что-то меняет?

— А нашел ты меня как?

— Не доросла еще, чтобы знать.

— Ты маньяк?

— Мил-лка! – гаркаю. – Заканчивай. Я терпеливый, но не настолько!

— Тогда какого лешего ты ко мне прицепился-то, а?! – взвизгивает. – Как банный лист к жопе! Что тебе от меня надо? Зачем ты сюда приехал? – подлетает и кулаком мне в грудь заряжает. – Зачем?!

Я не дрогнул. Ее удар для меня, как укус комара слону. Шкура толстая. Слова и то жалят больнее. А Милка все молотит и молотит кулачками своим детскими меня в грудь. Кричит, истерит, ругается, брыкается. Такую ересь несет, что даже у меня, здорового мужика, уши в трубочку сворачиваются.

Хватит!

Крутанув ее спиной к себе, обхватываю за плечи. Вжимаю в себя, буквально спеленав по рукам и ногам. Держу крепко, даже дернуться не даю. Мышцы каменные. Милка брыкается. Ужом извивается. Халат сползает с одного плеча, оголяя. Я стискиваю челюсти и не дышу. Стою, обнимаю, к себе прижимаю и жду, когда истерика у принцессы схлынет. Сейчас она, один хер, меня не услышит.

Только когда девчонка затихает, говорю тихо на ухо:

— Мы. Просто. Спали. Ясно?

Замирает. Только дышит часто-часто. Долгое мгновение спустя переспрашивает неуверенно:

— Спали?

— Спали. К моему величайшему сожалению. Я вышел из душа, а ты вырубилась.

— Почему без трусов?!

— Тебе лучше знать. В душ я с тобой не ходил.

Милка делает тяжелый вздох:

— Правда-правда ничего не было?

— Нет, я по-твоему, кто, Серебрякова?

— О, а откуда ты знаешь мою фамилию?

— Давай так, ты истерить закончила? Если нет, то я пошел за хлоркой. Если да, то пришло время перейти к конструктивному разговору. Без вот этого всего: Миша, ты негодяй. Миша, ты маньяк. Миша, я тебя боюсь.

Моя колючая зазноба начинает пыхтеть:

— Я тебя не б…

— Садись! – перебиваю, разжимая стальной захват.

Милка тушуется.

Я подталкиваю ее за жопку к стулу, ущипнув. Вздрагивает. Делает два шага и послушно плюхается пятой точкой на табуретку. Мой – здоровенный для нее – халат сполз. Волосы в соблазнительном беспорядке. Вся такая румяная, сладкая и хорошенькая. Что мне сейчас совсем не конструктива хочется с ней. Даже после всего того потока сквернословий и обвинений я бы скорее предпочел жесткий деструктив, но в горизонтальной плоскости!