Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 139 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Па-а-а, он же собака! – закатывает глаза девчонка. Но тут же выпрямляется и прищуривает свои хитрые глазки. – Па-а!

— Что?

— А хочешь, я тебя сделаю красивым?

— А я и так красивый, – улыбаюсь.

Близняшки пальчиками трогают бороду. Она им с пеленок не дает покоя. Смеются, щекотно.

— Ну, па-ап, – подходит и заглядывает в глаза.

Вот как они это делают? Женщины!

— Хорошо, – вздыхаю. – Давай.

Судьба отца троих дочерей такова, что в какой-то моменты ты просто на все соглашаешься, потому что маленькие цепкие пальчики, один хрен, не мытьем, так катаньем умудрятся закрутить твою волю в бантик и прогнут. По крайней мере, с моей “клумбой” это работает безотказно. Поэтому я закрываю глаза и со вздохом “отдаюсь процессу”. Начинается колдовство, как называет это Яся.

А это вообще нормально, что мне от движения ее кисточек по моей грубой шкуре хочется постоянно чихать?

Мелкие разглядывают и вникают, что делает сестра. И спустя минут десять с небывалым энтузиазмом берутся ей помогать. Яся, на радостях, что ей достался-таки огромный экземпляр для экспериментов, не ругается, только деловито командует. Что примечательно, Маруся с Марьяной слушаются и выполняют, даже не огрызаясь.

Теперь надо мной пыхтят три девчонки с кисточками, помадами, тенями и прочей бабской лабудой. Все эти туши, помады, пудры-херудры и прочая ерунда режет глаза, свербит в носу и стягивает морду, как бетон. Не понимаю, как с такой тонной “штукатурки” ходит моя жена! Я бы уже по самые уши нырнул куда-нибудь. Но я же батя? Мужик!

Я молчу. Стойко и терпеливо. Не знаю, сколько проходит времени, когда до слуха доносится звук подъехавшей машины. А затем и Арчи подает голос, гавкнув.

— Кто там? – отрывается от меня старшая. – Димка?

Подбегает к окну и начинает прыгать.

— Дима! Дима! Пап, приехал! – открывает входную дверь, выбегая прямо босиком на крыльцо. – Димон! – орет на всю деревню.

Следом из кухни выходит Милка.

— Ой-ей… – наши взгляды встречаются.

— Красивый, да? – спрашиваю, еле сдерживаю улыбку, наблюдая, как закусывает губу жена.

— Ма, каси-каси, да? – лепечут близняшки.

— Красивый, – поддакивает им мать. – Самый красивый! – подходит к нам и целует меня в нос. – Я бы даже сказала – страшно красивый! – шепчет.

Мы переглядываемся, посмеиваясь.

В дом входит сын с болтающейся у него на шее Яськой:

— Смотрите, кого я нам привела!

— Привет народ, – сбрасывая сумку с плеча Дима, ставя старшенькую из девчонок на ноги. – Привет, однояйцевые, а ну, айда ко мне! – раскрывает объятия, близняшки летят к нему. Димка приседает и целует каждую, предварительно затискав до хохота.

— Привет, Димчик. Как добрался? – к нему подходит Мила, обнимает.

— Привет, Милкивей, – обнимает в ответ, чмокнув в щечку.

— Да норм, – пожимает плечами.

Подхожу и я поприветствовать парня.

— О, батя, – усмехается, – мэйк-ап просто огнище!

— А я говорила, что будет круто, – поддакивает Яся.

— Меньше болтай, – хмыкаю, предупреждая сына, хлопнув по плечу. – Ты в очереди следующий, так что не расслабляйся.

— Э, нет…

— Да-да! – визжат мелкие.

— А потом мы еще и Арчи накрасим! – обещает Яська.

Из гостиной слышится жалобный скулеж.

К одиннадцати, когда уже отужинали, наразвлекались, наболтались вдоволь и уложили детей по кроватям, мы с Милкой и сами наконец-то добрались до спальни. Наскоро принимаю душ и выхожу в одном полотенце. Взгляд любимой жены игриво проходится по мне, а губы расплываются в соблазнительной улыбке.