Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 136 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Выхожу из уборной и прохожусь по небольшому коридорчику, вдоль которого тянутся кожаные сиденья и пара диванчиков. На одном из них папа с Натальей Федоровной о чем-то негромко переговариваются. Рядом сидит Димка в наушниках, уткнувшись в ноут.

Проходя мимо парня, ерошу его кудрявую шевелюру. Дима вскидывает взгляд и подмигивает. Шалопай!

На другом диванчике – в дальнем углу самолета – мама хлопочет над уснувшей Яськой:

— Уже отключилась? – спрашиваю шепотом.

— Ага. Только взлетели, и сразу на бок, “брык” и сопит, – шепчет ма, накрывая любимую внучку теплым пледом. – Умница девочка.

— Ох, уж эта ее потрясающая способность спать в дороге! Мне бы так.

— Миша, кажется, тоже задремал, – кивает ма.

Я оглядываюсь. И правда, Миша дремлет. Откинув голову на подголовник, сложив свои внушительные ручищи в толстовке на груди, мерно дышит. На лице такое блаженное выражения спокойствия, что аж завидно! Сейчас бы обнять, прижаться и тоже сладко, как дочурка, засопеть.

— Иди к нему, – будто читает мои мысли ма, – подреми. А то вы вымотались оба с организацией этой поездки. Шутка ли, собрать документы на семерых!

— Я-то ладно, – улыбаюсь. – А он вообще у меня эти два дня почти жил в офисе, утрясая все рабочие вопросы до поездки. Умаялся бедняга.

— Он у тебя молодец.

— Да, – вздыхаю. – Я знаю. Самый лучший.

— Давай, – подталкивает меня родительница. – Иди, заползай под бочок к мужу и не переживай. За Ясей я присмотрю.

— Спасибо, мамуль, – чмокаю маму в щечку и в полумраке салона пробираюсь к мужу.

Присаживаюсь на соседнее сиденье, стараясь сильно не шуметь. Чуть откидываю спинку кресла. Миша, звозившись, открывает один глаз. Смотрит на меня сонно и улыбается. Не говоря ни слова, притягивает к себе за плечи. Обнимает крепко и целует в макушку. Шепчет:

— Яся спит?

— Спит. С ней мама.

— Кайф. У нас есть три часа на сон.

— Ты же знаешь, – улыбаюсь, – что я в дороге спать не умею.

— Займем эти три часа кое-чем другим не менее приятным? – смеется.

— Миша, – фыркаю, щипая своего ненасытного Дикаря за бок. – Будем отдыхать, – стягиваю с себя толстовку и кладу ее Мише на колени, сооружая себе подушку. Укладываюсь, устраиваясь с ногами на сиденье. Миша обнимает меня одной рукой. Я ловлю его ладонь, переплетая пальцы, и затихаю. Почти уплываю в забытье, когда слышу:

— Помнится, было дело, ты носилась за мной по полям и проклинала, пророча мне кучу детей и всех поголовно девочек… – хрипло шепчет муженек.

— М-да, правда, что ли? – включаю дурочку, улыбаясь. – Не, не помню.

— Ну-ну.

— И к чему ты это вспомнил? – спрашиваю, хотя и так знаю, к чему он клонит.

— Хочу еще, Милка.

— Чего?

— Кого. Дочку от тебя. А лучше сразу двоих!

— Румянцев, ты рехнулся? – охаю, округляя глаза. – Мы с Ясей-то не знаем, где искать пятый угол, когда она капризничает. А представь, если их будет две? Или три… Боже, три дочки! Ты чокнутый, Миша! А еще ни фига не экономный. Четыре женщины в доме – мучительная смерть семейного бюджета!

Миша смеется. Машинально перебирает пальцами мои распущенные пряди, легонько массируя кожу головы. Так приятно, что я едва не мурлычу. В какой-то момент крепко сжимает меня в объятиях, наклоняясь. Ловит нежным поцелуем мои губы. Еще. И еще разок. Усыпляет бдительность. А потом проводит подушечкой большого пальца по щекам и шепчет тихо, посмеиваясь, чтобы услышала только я одна: