Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 138 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Димка и правда, почти все свое свободное время, которого не так уж и много, проводит с нами. А точнее, с сестрами. Я рад, что у наших детей взаимная любовь. Девчонки просто без ума от своего старшего брата.

Мы здесь уже несколько дней. Первый день меня не дергали. Размещались с семьей в доме, наводили с Милой порядок, развлекали детвору. Вчера же весь день провел на ферме. Милка отпустила и даже слова не сказала.

Прибежавший Василий чуть не раскланялся, когда мы вышли всей оравой на улицу для прогулки.

– Мы слышали, что вы приехали, Михаил Русланович, – отдышавшись, заговаривает.

– Мы приехали отдыхать, Вася, – отвечаю с нажимом.

– Рад вас видеть, Милена, – обращается к моей жене, кивнув.

– Здравствуй, Вась, – здоровается моя жена.

На ферме за последние семь лет бывал, наверное, раза два в год. Проверял, как обстоят дела. Одно дело – когда ты сам управляешь, другое – когда стоит человек, который управляет и только докладывает тебе о положении дел. Второе не мой вариант. Хочется самому вникать во все нюансы и проблемы. Поэтому по возможности и это свое детище не оставляю на произвол судьбы. Пусть краткосрочные, но наношу визиты, и знаете, мне нравится, как здесь идут дела. Исключительно в гору.

– Я знаю, что отдыхать. Но вы нам очень нужны на ферме, – не унимается парень.

Хотя какой он уже парень? Подрос, возмужал и даже обзавелся семьей, что добавляет ему уважения. Пить как бросил, так ни-ни. Уж я-то знаю…

— Поэтому я – дальше готовить, а на тебе девочки, – смеется и, поцеловав меня еще раз, выпутывается из моих рук, сбегает на кухню.

Из гостиной слышится крик. Тороплюсь туда.

— Так, и что тут за военные действия? – подаю голос, и сразу же повисает тишина.

Картина Репина маслом – “приплыли”, как минимум. Услышав меня, Арчи поднимает голову, навострив уши. До этого же лежал на своем месте и поглядывал на возившихся на шкуре детей. Яська стоит, уперев руки в бока. Мелочь застыли с минами на личиках, вот-вот готовясь разразиться: скандалом, криком, ревом.

— Пап! – восклицает Яся.

— Па… – тянет, надув губешки, Марьяша.

— Папаська, – срывается с места Маруська, за ней Марьяна.

А я улыбаюсь, как чертов счастливчик! Вот моя малина. Три девчушки. Приседаю и ловлю одну за другой, подхватывая на руки.

— Они не хотят, чтобы я их красила, – возмущается Яська. – Они сами хотят.

— Ну, и пусть красятся, что такого? – непонимающе пожимаю плечами и, подойдя к дивану, усаживаюсь на шкуру, на пол. Обе малышки устраиваются у меня на ногах, обнимая за шею. Носом утыкаюсь в каждую макушку по очереди и целую. Мои сладенькие девчонки! Слов нет, чтобы выразить, как сильно я их люблю. И как долго ворчала Милка, когда узнала, что мы ждем сразу двоих! Это было забавно. Хотя сейчас жена и сама в этих проказницах души не чает.

— Они неправильно делают, па! – продолжает настаивать Яся.

Ну, вылитая мать-максималистка.

— Ясь, так они же еще малышки совсем. Конечно, не будут делать правильно. Ну, им же только два, птенчик.

— Вот именно! Им вообще краситься не нужно, – пыхтит девчонка. – А мне тренироваться нужно. Я, когда вырасту, стану крутым стилистом!

— И из всех ты выбрала в подопытных кроликов близняшек, да? – смеюсь.

— Ну, а кого?

— И то правда. Вон, – киваю на притихшего пса. – Арчика раскрась.