Книга Сага о Вечных, страница 75 – Лизавета Мягчило

— Потому что чуешь: то, что живет внутри, – опасное. Потому что человеком себя никогда и не считал… Ты боишься. Не только того, что она тебя не примет, узнай твои темные мысли и безмерную кровожадность. Нет. Ты порой себя сам боишься. Занятно. Потому что болью других ты умеешь наслаждаться. Там, со светловолосым викингом, ты на самом деле хотел причинить ему боль.

Под рукой Эйтри тихо скрипнула приоткрываемая в комнатушку дверь, и Ульв проглотил бы все слова, которые рвались с языка. Резкие, колючие. Они должны были напомнить двергу о том, что у каждого в этом мире свое место. И место Эйтри – как можно дальше от его душевных терзаний. И он проглотил бы… Если б их не заперло в глотке удивлением. Ульв сделал сиплый вдох, попытался сглотнуть вязкую слюну и подавился.

Коротко кашлянул в прижатый к губам кулак, вторым ударил по грудине. Рука, созданная из волшебного железа древних мастеров, чуть не пробила ее навылет, заставляя сдавленно охнуть. К новой силе подарка Ульв еще не привык. А вот стоило двергу перевести взгляд за порог, из его горла вырвалось невнятное бульканье. Бедное существо пошатнулось, всем своим весом опираясь на Ульва, который чуть не выкатился за пределы маленькой пещеры. В голосе альва полоскался, нырял и игриво выныривал, взмахивая скользким длинным хвостом, настоящий ужас.

— Ты что позволил с собой сделать?! Великие боги, Имир воскрес бы и сам умолял себя уничтожить… Не позорь славное племя двергов, а ну расплети!

Давлин развалился на кровати напротив сияющей Вигдис, в руках обоих были кубки с медом, но, судя по маслянистым черным глазкам, пил только дверг. А его голова… Каскад свободных волос исчез, на его месте появились боевые косы, привычные для человеческого рода. В одну из них пальцы Вигдис игриво воткнули цветок дикого синего колокольчика. Оставалось только изумляться, откуда она его взяла и как на это согласился темный альв.

Сама дева восседала, гордо выпрямив спину. Пропала изодранная на лоскуты юбка, исчезла вся одежда, отданная ей в доме Орма. Вместо этого бедра обхватывали плотные штаны из вареной кожи, при малейшем движении странно переливающиеся тонкими металлическими прожилками. Вдоль воротника укороченной рубахи-кольчуги из тканого железа мягко мерцали руны Тейваз, Альгиз и Лагуз. На широком поясе из грубой кожи уютно пристроились ножны для длинного сакса, который явно до сего дня Вигдис не принадлежал…

Сердце в груди замерло, а затем бурный рев крови оглушил, Ульв восхищенно выдохнул. В новой одежде она напоминала не воительницу, нет, великое божество, спустившееся на срединные земли Мидгарда. Он почти перестал тосковать по длинным прядям, мягкими золотыми волнами спускавшимся раньше к плечам.

— Захочу, весь колокольчиками усыплюсь. Вигдис сказала, я хорош. Хорош же, ну!

— Неудавшийся ты червь… Ты что, все свои закрома повытрясал, ты куда на нее столько натянул? – От возмущения голос Эйтри поднялся до тонких, мышиных нот. Дверг сделал несколько неуверенных шагов к столу и медленно осел на каменную скамью, протягивая дрожащую руку к кубку с водой, которой раньше отпаивали Ульва.

Повернувшийся к собрату Давлин продолжал широко, по-ребячески улыбаться, усыпая лучами-морщинками кожу у глаз. Из его груди вырвался басовитый добродушный смех.