Книга Сага о Вечных, страница 48 – Лизавета Мягчило

Никто не успеет помочь. Ульв развернулся на ее голос, в глазах мелькнуло чистое, плавящееся в гнев безумие. Он едва не пропустил очередной удар человека конунга, метящий в не защищенную железом грудину.

— Справлюсь! – Ее крик был полон ложной уверенности, Ульв тоже не поверил. Скупые движения стали резче, ульфхеднар начал больше рисковать. Пропустил чужой меч у живота, ринулся вниз, в травы, уходя от топора, брошенного в голову, а затем, упруго оттолкнувшись от земли свободной ладонью, вскочил.

Он выгрызал дорогу к Вигдис с мясом и кровью, устилал путь к подруге обезображенными телами и хрипящими, доходящими в агонии людьми. А несший ее мужчина побежал. Сзади раздалось рычание, полное гнева и боли, алые пряди плясали вокруг хозяина, окружая его огненным коконом. На обезображенном, разукрашенном яростью и кровью лице ужасающе ярко горели зеленые глаза.

Это было последнее, что Вигдис увидела, прежде чем отвести взгляд и вывернуться змеей. Цепкие пальцы схватились за скользкую кольчугу на чужих боках и дернули вниз, взлетели вверх тонкие лодыжки. Не ожидающий прыти от мирной до того момента девы викинг выругался, встряхнул ее, словно щенка, ударяя по перекинутым к груди бедрам. Больно, до застрявшего в горле плача больно. Вспомнились игривые шлепки Ульва, кажущиеся раньше обжигающими. Теперь Вигдис поняла – друг скорее ласкал, чем карал за дурной нрав и своевольное поведение. Этот удар оставит на коже налитые глубокие синяки. Но свое дело она уже сделала.

Пальцы дотянулись до набедренных ножен, с тихим шелестом из кожи выскользнул чужой сакс, и она с резким выдохом дернулась вбок. Не просто полоснула – скользнула пальцами в свободный широкий рукав кольчуги и ударила под руку. Ладонь тут же стали липкой, в нос ударил запах железа, а мужчина закричал, сбиваясь с шага. Вигдис успела повернуть сакс в ране с громким влажным хрустом, прежде чем викинг грубо сошвырнул ее с плеча и ударил кулаком в подбородок.

Мир вокруг полыхнул, голова запрокинулась, и оглушенная Вигдис упала в разросшийся у границы леса кострец. Ошалело моргая, она едва успела сжаться в комок, когда чужой ботинок прошелся по голеням и прижатым к груди локтям, на месте которых должен был оказаться незащищенный живот. Вновь взревел Ульв, а затем сделал самую большую глупость в своей жизни. Так подумалось Вигдис, когда голова человека над ней запрокинулась. Дева увидела, что изо лба торчит знакомый топор.

Зрение тут же прояснилось, взбурлила внутри кровь, заставляя вскочить, забывая о боли. Обхватить рукоятку топора двумя руками и дернуть, взвыв от досады – голова мертвого викинга дернулась следом, изгибая шею. Казалось, приоткрытые в гримасе злобы губы растянулись в ликующей улыбке. Он смеялся над ней, выглядывая из объятий валькирий. Злорадствовал. Пришлось поднатужиться, нажать ногой на неподвижную грудину, упираясь удобнее, вытереть влажные от крови руки о собственное платье и обхватить рукоять снова. Чтобы та с коротким хрустом вышла из черепа, заставляя Вигдис неловко покачнуться. И, крепче сжав оружие друга, она побежала. Не от ужасной кровавой расправы – к ней. К уворачивающемуся от сыплющихся ударов Ульву.

Пропитанный кровью, взъерошенный, он отбивался от троих, пока Орм сосредоточенно щурил глаза, с трудом ковыляя в сторону битвы. Один и Тюр были милостивы к нему и Ульву – невероятная удача, что воины конунга сочли их легкой добычей, не все надели прикрепленных к седлам шлемов. На пути калеки лежали тела тех, кто рискнул напасть на него, – боевым топором Орм владел так, словно в лоб его целовал сам Один.