Книга Сага о Вечных, страница 46 – Лизавета Мягчило

Возмущение застряло в горле рваным сипом. Вигдис вдохнула, выдохнула через приоткрытый рот, затем попыталась сказать что-то снова, но слова упорно цеплялись за горло, обдирали изнутри, не желая вырываться на волю. Может, оно и к лучшему – за ее укором наверняка последовал бы кусачий, полный себялюбия и самоуверенности ответ, после которого деве не осталось бы ничего иного, кроме как отходить спесивого красавца узкой ладонью по заду.

Не лучшее из представлений для замершего в дверном проеме Орма.

Увлеченные беседой, они не заметили, как болезненная судорога исказила лицо названого брата Ульва. Не заметили, как сильно побледнело его клеймо на лбу, выделяясь на загорелой от долгой работы под солнцем коже, как задрожали на костылях руки. А затем он закричал. Страшно, пронзительно высоко, как кричит заяц перед тем, как молодой лис с сочным хрустом перекусывает его хребет. Ничего не понимающий Ульв резко обернулся. И тут же сорвался с места, вкладывая в руку боевой топор.

Воины конунга своих лошадей не жалели: выезжая с другой стороны леса, они подстегивали жеребцов, со всей мочи лупили по мыльным от пены бокам. Первый конь упал у ног резво улепетывающей девочки, мозолистые пальцы свесившегося из седла викинга так и не сжали хлещущую по лопаткам длинную тугую косу. И сердце Вигдис ухнуло куда-то вниз, когда она ринулась следом, путаясь в платье и вытаскивая сакс.

Не было страха за себя, не было мыслей о том, что Торстейн слишком рано, словно жадный до поживы зверь, почуял, что она улизнула. Нашел обходные пути, пустил воинов в поселение, чтобы убедиться, что дочь Хролфра не сбежала под материнскую защиту сама. Не было тревоги и жалости к первому павшему коню. И второму. С грузным ударом о землю опустившемуся на зад, почти прекратившему дышать. Потому что третий конь донес всадника до малышки Гуллы, вверх поднялась, занося меч над детской головой, рука.

Приказ убивать всех причастных. Всех, посмевших забрать ту, кого Торстейн посчитал своей.

И если бы эта карающая длань опустилась, если б оборвала плетение норн, видят асы и ваны, Вигдис упала бы следом и не посмела больше подняться.

Не позволил. Диким волком Ульв метнулся вперед, нога в грубом сапоге подсекла колени бегущей Гуллы за миг до того, как просвистел меч. И он подмял ребенка под себя, накрыл своим телом. Резко припал к земле, вжал громко рыдающую девочку собственным животом и грудью в бурно цветущие травы, скалясь так, что конь чужака поднялся на дыбы и попятился, почуяв звериный дух и хищное нутро.

Всадник выругался, успев спрыгнуть, прежде чем взвинченные к небу копыта засучили по воздуху и грузно упавшее животное, бешено выпучив глаза, попыталось вскочить. Взлетели комья сырой земли, переплетенные плотными корнями.

Из леса выезжали и спешивались еще шестеро.

Сколько же душ Торстейн отправил следом? Сколько жизней сегодня оборвется? Ей страшно было думать. Вигдис просто хотела помочь. Подобралась ближе, стараясь не отвлекать вскочившего друга, дернула на себя ревущую в три ручья Гуллу, заставляя ту подняться, спрятаться за спиной. И тихо попятилась к дому, пока Ульва окружали.

Загоняли в ловушку, как загоняют разъяренного неразумного зверя. Улюлюкали и хохотали, перебрасывая из руки в руку оружие. И тогда Ульв, не позволив взять себя в кольцо, напал первым.