Книга Лидория, страница 21 – Лин Эфа

Первым порывом было наведаться в деревню. Но нет — слишком опасно. Я прекрасно осознавала, что своим побегом подставляю её жителей под угрозу. Может, если буду держаться подальше, он не тронет никого? Ведь говорил же, что они ему не нужны. А если я не пошла к ним, тогда и трогать их нет смысла…

Конечно, маг мог начать шантажировать меня, пригрозить убить кого-нибудь из них. Об этом я старалась не думать.

Развернувшись, я пошла в противоположном от Ветренного края направлении искать убежище. Шла долго, несколько дней, углубляясь в чащу. Старалась держаться подальше от троп и полян, ориентировалась по звёздам и едва заметным приметам, которые запомнила ещё во время прогулок с Лиарой, она успела многому меня научить.

Укрытие нашла к утру пятого дня, небольшую пещеру под корнями старого дерева. Вход скрывали густые плетущиеся растения, внутри было сухо и тепло. Я набросала на входе руны маскировки, те, что Ашинар показывал на занятиях. Теперь даже магический поиск не сразу обнаружит меня. И только тогда смогла как следует отдохнуть, прямо на земле, соорудив себе временную постель из веток.

Первые дни я почти не выходила наружу. Питалась тем, что находила поблизости: ягодами, грибами, водой из ручья. Магия помогала поддерживать тепло и отгонять мелких хищников. Силы, потраченные на побег, восстанавливались медленно.

Я часто думала о своём поступке: правильным ли было решение сбежать? Так ли плохо мне было в заточении в Зелёном замке?

Каждый раз, закрывая глаза, я видела лицо Ашинара. Не гневное, не угрожающее, а то, каким оно бывало во время уроков: сосредоточенное, с лёгкой улыбкой, когда он объяснял принцип работы рун или показывал, как направлять энергию.

— Странно, — тихо спрашивала я себя раз за разом. — Почему я вспоминаю именно это?

Почему в моей голове возникают не его жестокие поступки с подданными, не его дурная репутация, не то, что говорили о нём жители деревни? Почему я пытаюсь искать в нём что-то хорошее, не злое?

Был ли он вообще злом? За всё время, что я провела в замке, он ни разу не применил ко мне силу, не обращался грубо. Напротив, он шутил, был мягок, даже заигрывал. Иногда делал недвусмысленные намёки насчёт нас двоих и своей постели, которые я, конечно, отклоняла. И всё же…

Был ли Ашинар в действительности тем злом, коим его считали? Совершал ли он все те зверства, что ему приписывали? Почему столько людей служит ему, и от страха ли служат?

Постепенно в памяти всплывали детали, которые раньше ускользали от внимания. Ашинар представал передо мной не как тиран, а как харизматичный, завораживающий мужчина, сложный, многогранный, полный противоречий и тайн.

Его голос был низким, бархатным, с едва уловимой насмешкой. Он мог быть холодным и властным, но иногда, объясняя что-то, смягчался, становился почти тёплым. Помню, как он говорил:

— Николь, ты слишком торопишься. Магия любит терпение. Представь, что это танец — сначала медленный шаг, потом поворот…

В такие моменты не особенно верилось в то, что он все-таки тиран. Или он был добр только ко мне? Была ли его жестокость к подчиненным неоправданной? Что я вообще знаю о его делах. Для чего ему изучать меня, для чего он ищет людей с необычными способностями. Я ведь так ни разу и не задала ему ни одного из этих вопросов. Всё думала, что он не ответит. Может, он и не ответил бы, но спросить следовало.