Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 71 – Арина Ветрова

За ними ухаживали. Их холили и лелеяли. Кормили лучшей рыбой из священных прудов. Наряжали в золотые серьги и ожерелья с уаджет — священным глазом. Убить кошку в этом городе означало подписать себе смертный приговор.

Но главным было не это.

Бубастис был богатым городом. Здесь процветала торговля — купцы из Финикии, Крита, Ханаана и даже далёкого Пунта привозили товары, каких не найти больше нигде. Добротные каменные дома горожан, выкрашенные в ослепительно белый цвет, утопали в зелени садов и цветов. Воздух был пропитан ароматами благовоний, свежей выпечки, речной воды и — повсюду — цветов.

Бубастис был городом-праздником.

Побывать здесь было мечтой любого египтянина, кто был адептом культа Бастет. А таких было много. Потому что Бастет любили не за страх, а за радость. Она была богиней, которая дарила простые человеческие счастья: уют дома, здоровье детей, удачу в любви, защиту от бед.

И вот — в дни великого праздника — эта мечта сбывалась для тысяч.

«Неферури» медленно заходил в гавань. Паломники толпились у борта, прижимая к груди детей, узлы с нехитрым скарбом, амулеты, которые целовали перед отплытием.

Амунет стояла среди них.

Она сжимала в руке кедровый амулет с изображением кошачьей ипостаси Бастет — тот самый, что получила на корабле. Тёплый. Гладкий. Надёжный.

— Ну вот мы и приплыли, — сказала Хеда, встав рядом. Её глаза сияли.

— Да, — тихо ответила Амунет. — Приплыли.

Ей хотелось плакать. Не от горя — от облегчения. От того, что позади остались страх, бегство, ночные кошмары, пристальный взгляд гонца на причале в Мемфисе.

Впереди был Бубастис.

А значит — впереди была надежда.

Корабль ткнулся в причал. Палуба вздрогнула.

— Сходим? — спросила Хеда, протягивая руку.

Амунет взяла её за ладонь.

— Сходим.

Они сошли на берег — и Бубастис принял их в свои объятия.

Семилетние братья-близнецы Хеды удобно устроились на руках у девушек. Мать Хеды помогала своему пожилому отцу спуститься с корабля.

У причала толпился народ. Большинство — обычные ротозеи, глазеющие по привычке на вновь прибывающих. Но двое выделялись. Они не глазели — они высматривали. Изучали каждого пассажира, сошедшего с трапа, с пристальным, цепким вниманием.

Один из них, дождавшись, когда Амунет и Хеда ступили на берег, шагнул вперёд:

— Не было ли на корабле одинокой молодой девушки?

Амунет почувствовала, как холодная капля пота медленно поползла по спине.

«Неужели и здесь ищут?» — сердце пропустило удар, в груди похолодело.

— Нет, — ответила Хеда чётко, не моргнув глазом. — Одиноких девушек на корабле не было. Идём, сестра. Нам ещё ночлег найти надо.

— Я могу предложить вам свой дом, — вмешалась невысокая женщина, стоявшая неподалёку. — В центре города. Плата — один золотой за месяц.

— Хорошая цена, — оживилась Амунет, стараясь не смотреть в сторону подозрительного мужчины. — Нас это устраивает. Едем с вами.

Они быстро направились к повозке. Повезло, что сошли с корабля первыми — лучшие условия съёма жилья достались им.

Только усевшись на деревянные скамьи и тронувшись с места, Амунет позволила себе выдохнуть. Она посмотрела на Хеду, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Ты спасла мне жизнь, — наконец прошептала она. — Тот мужчина… он искал меня.

Хеда пожала плечами, но в глазах её мелькнуло понимание.