Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 100 – Арина Ветрова

Когда процессия вышла из храма, площадь взорвалась криками:

— Бастет! Бастет! Владычица жизни!

Люди падали на колени, протягивали руки к статуе, плакали, смеялись. Женщины поднимали детей, чтобы те могли увидеть богиню. Толпа качнулась, словно одно живое существо, и запела гимны — те самые, которым жрецы учили их весь год.

Процессия медленно двинулась по улицам. Жрецы несли барку, и каждый их шаг был отмерен ритмом систров. За ними двигалась толпа — тысячи, десятки тысяч людей, заполнивших каждый закоулок Бубастиса. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то шёл молча, утирая слёзы.

Айя не смотрела по сторонам. Она чувствовала тепло кольца на пальце, ощущала присутствие Бастет — богиня была здесь, рядом, внутри неё. Каждый шаг давался легко, будто земля сама стелилась под ногами.

К центральной площади процессия добралась к полудню.

Площадь была огромной — вымощенной белым камнем, окружённой домами с плоскими крышами, на которых тоже стояли люди. В центре возвышался подиум, сложенный из деревянных щитов, украшенных зелёными ветвями и цветами.

Барку установили на подиум. Жрецы замерли. Толпа затихла — гул стих, только где-то плакал ребёнок да ветер шелестел пальмовыми листьями.

Айя поднялась на подиум.

Она встала перед статуей Бастет, закрыла глаза и подняла руки. Систр звякнул в её пальцах — и вдруг вся площадь наполнилась светом. Не солнечным — другим. Серебристым, текучим, словно лунный свет, пролившийся на землю среди бела дня.

Айя начала танцевать.

Движения её были плавными и текучими, как вода в Ниле. Она кружилась, изгибалась, падала и вставала — и каждый её жест повторяла тень на камнях. Волосы развевались, золотые нити вспыхивали на солнце. Кольцо на пальце источало прохладу, и воздух вокруг неё становился свежим и чистым.

Толпа смотрела, затаив дыхание.

Никто не знал, сколько это длилось — минуту или час. Но когда Айя остановилась, вскинула руки к небу и замерла, по площади разлилась волна серебристого света.

Она опустила руки.

Серебристая волна прокатилась над людьми, и там, где она коснулась больных, происходили чудеса. Женщина с распухшими коленями встала на ноги. Мужчина, который не видел годами, моргнул и закричал: «Я вижу!». Ребёнок, которого мать держала на руках, перестал плакать — жар ушёл, и он открыл глаза.

Толпа взорвалась.

— Жрица! Жрица! Жрица!

Крики были такими громкими, что, казалось, стены домов дрожали. Люди падали на колени. Женщины плакали. Дети смеялись.

А потом случилось то, чего никто не ждал.

Группа мужчин из толпы подбежала к подиуму, протянула руки к Айе и подхватила её. Она не сопротивлялась — она была лёгкой, как пух, и словно знала, что так должно быть. Тысячи людей вокруг скандировали: «Жрица! Жрица! Святая!»

Толпа, подхватившая Айю на руки, двинулась обратно к храму. Это было похоже на море — живое, дышащее, несущее свою жрицу домой. Люди касались её, целовали край платья, протягивали к ней больных детей.

На плоской крыше дома главного жреца стояли двое.

Сети смотрел на площадь, на толпу, на дочь, которую несли на руках тысячи людей. Лицо его было спокойным, но внутри разрасталась гордость, смешанная со страхом.

Рядом стояла Ненофер.

Она смотрела на ту же картину, и впервые за долгое время её лицо потеряло ледяное выражение. Она видела девочку, которую пыталась убить. Девочку, которую Исида выбрала для её сына. Девочку, которую сейчас несла на руках многотысячная толпа.