Книга Твой ребёнок будет моим, страница 32 – Анастасия Рояльская

— Лена записала ребенка на мое имя, находясь на операционном столе? — переспрашиваю я, вжимая телефонную трубку в ухо так сильно, что пластик врезается в хрящ.

— Да, Вера Николаевна, — голос дежурного хирурга реанимации в динамике звучит сухо, утомленно. — Перед введением общего наркоза пациентка подписала добровольный отказ и заявление о передаче прав законной генетической матери. Новорожденный мальчик переведен в кювез отделения патологии. Матку спасти не удалось, кровопотеря критическая, женщина на искусственной вентиляции легких.

— Я сейчас буду в больнице. Обеспечьте отдельный пост охраны у бокса младенца.

Сбрасываю вызов.

Степан жмет на газ, служебная машина с воем несет нас по ночным улицам прочь от набережной. Сзади сидит притихший Миша, прижимая к груди остывшую кружку.

— Мама, — тихо зовет сын, глядя сквозь темные стекла очков. — Тот злой дядя юрист... он арестован?

— Степан вызвал наряд к складам, его уже пакуют оперативники, — поворачиваюсь к мальчику, гладя его по плечу. — Сейчас мы отвезем тебя домой к бабушке, а мне нужно закрыть документы в институте акушерства.

— Крёстная Лена родила братика?

— Да, Миша. Братика.

Спустя полчаса Степан высаживает меня у освещенного неоновыми лампами пандуса городской клинической больницы.

В холле реанимационного блока пахнет антисептиком, озоном и бедой. У входа в крыло интенсивной терапии меня встречает Анна Романовна — мой новый адвокат по семейным делам, сорокапятилетняя женщина в строгом темно-синем брючном костюме. В руках она держит увесистую кожаную папку с золотым тиснением.

— Вы вовремя, Вера Николаевна, — Анна подает мне сухую цепкую ладонь. — Документы по экспресс-изъятию готовы. Я перехватила протокол Сорокина.

— Что с арестованным Андреем? — быстро спрашиваю я, расстегивая пальто и ступая по кафельным плитам коридора. Боль в пояснице напоминает о моем собственном седьмом месяце.

— Вашего мужа допрашивают в изоляторе временного содержания, — адвокат идет в ногу со мной, листая бумаги на ходу. — Ему вменяют незаконный оборот оружия, угрозу убийством и соучастие в коммерческом подкупе криобанка. Он полностью раздавлен. Твердит, что выполнял указания юриста Вадима.

— Андрей всегда сваливает вину на чужие плечи. Где младенец?

— В боксе номер три. Но возникла серьезная юридическая коллизия.

Останавливаюсь перед стеклянной перегородкой неонатологического отделения.

— Какая еще коллизия, Анна? Лена подписала отказную!

— Отказная подписана в состоянии геморрагического шока перед введением тиопентала натрия, — адвокат понижает голос до шепота, придвигаясь ближе. — Любой суд признает такую подпись недействительной, если Лена очнется и подаст иск. Нам нужны прямые материальные доказательства. Железобетонная генетическая база.

— У меня есть полная копия архива сейфа номер четыреста двенадцать, — достаю из нагрудного кармана флешку. — Протокол подтверждает: Лена выкрала эмбрион из моей партии.

Анна надевает тонкие очки, бросая взгляд на пластиковый корпус накопителя:

— Этого мало для немедленной регистрации опеки в органах ЗАГС без присутствия суррогатной матери. По нашему законодательству родившая женщина имеет приоритет, пока не доказан факт подмены чужого ооцита. Нужен срочный сравнительный ДНК-тест прямо сейчас, пока ребенок лежит в реанимации.