Книга Твой ребёнок будет моим, страница 27 – Анастасия Рояльская

— Это не фальшивка, Верочка. Десять лет назад, когда ты лежала под капельницами после кесарева сечения, твой новорожденный мальчик родился мертвым. Асфиксия пуповиной. Андрей рыдал на коленях в ординаторской, умоляя врачей скрыть смерть первенца, чтобы ты не выбросилась из окна реанимации!

Земля уходит из-под моих ног. Потолок подвала начинает кружиться черной воронкой.

— Ты врешь... — шепчу пересохшими губами, хватаясь рукой за железную полку стеллажа. — Миша мой сын! Он похож на меня! У него мои глаза!

— Он похож на тебя, потому что Андрей купил ребенка у твоей родной двоюродной сестры в областном приюте! — визжит Лена, швыряя картонную папку мне под ноги. Листы рассыпаются по пыльному бетону. — Твой идеальный муж выкупил чужого младенца за тридцать тысяч долларов, чтобы сохранить твою хрупкую психику и твое миллионное приданое! А настоящего сына ты носишь сейчас под сердцем только благодаря мне!

В этот момент за спиной Лены, в темном коридоре, раздается глухой металлический лязг передернутого затвора.

Из тени медленно выступает Андрей с белым как мел лицом, держа в опущенной руке охотничий карабин из нашего домашнего сейфа:

— Она права, Вера. Отойди от экрана.

— Брось карабин на пол, Андрей, иначе следователи найдут здесь три трупа вместо опечатанного архива! — кричу во весь голос, намертво загораживая собой открытую панель системного блока.

Руки мужа заметно дрожат. Черный вороненый ствол смотрит в бетонную стяжку у моих ступней. В полумраке подвала клиники пахнет жженой проводкой и машинным маслом.

— Вера, уйди от стойки, — сипит он пересохшими губами. — Выключи питание серверов. Сотри эти файлы.

— Ты пришел сюда убивать собственную жену? — шагаю вперед, расправляя плечи. Пальто бьет по коленям. — Человека, родившего тебе семью?

— Я пришел спасать то, осталось от моей жизни! — взрывается Андрей, вскидывая оружие на уровень груди. Глаза налиты мутной кровью. — Сорокин оцепляет квартал. Соколова сдала нас с потрохами. Если следствие заберет эти жесткие диски, нас посадят всех троих!

— Не всех троих, дорогой, — раздается из угла глухой, ядовитый смешок Лены.

Она сидит прямо на холодном пыльном полу, привалившись спиной к металлическому шкафу. Пальцы сжимают разорванную папку роддома. На бледном лице блестит пот.

— Ты сядешь один, Андрей, — хрипит она, морщась от спазма в животе. — Вера чиста перед законом. Она жертва. А ты — трусливый вор, купивший чужого младенца на черном рынке.

— Заткнись, Лена! — орет Андрей, дергая затвор. Щелчок металла разносится гулким эхом под низкими сводами. — Я спас тебя тогда! Я оплатил твою операцию!

— Ты спас свою шкуру! — перебиваю его жестко, делая еще шаг. — Расскажи мне про Мишу, Андрей. Глядя в глаза. Расскажи, чьего сына я растила десять лет!

Андрей судорожно сглатывает. Ствол карабина опускается на несколько сантиметров вниз.

— Твой первенец задохнулся в родах, Вера, — голос мужа ломается, превращаясь в жалкий шепот. — Врачи сказали: асфиксия. Ты лежала под наркозом, у тебя начался психоз, падало давление. Доктор предупредил: если очнешься и узнаешь правду, сердце откажет. Я нашел ребенка за сутки. Твоя троюродная сестра Катя как раз рожала в областном отделении от женатого чиновника, собиралась отказаться. Я дал главврачу тридцать тысяч долларов наличными. Документы переписали прямо в родильном зале.