Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 68 – Андрей Левинский

Из дома вышла Даша. Остановилась в дверях, увидев нас.

Я едва не убрала руку с колена Алексея, но оставила.

— Дети уснули? — спросила я.

— Да. С папой поговорили.

Она посмотрела на Алексея.

— Добрый вечер.

— Привет, Даш.

— Мам, я на кухне буду. Потом зайди, ладно?

— Зайду.

Она вернулась в дом. Алексей не вскочил сразу, но через несколько минут сам посмотрел на часы.

У калитки я поправила ему ворот рубашки. Совершенно ненужное движение: ворот и так лежал нормально.

— Спасибо, что пришёл.

— Ты позвала.

— Я раньше плохо умела.

— Я заметил.

Я легонько толкнула его в плечо. Он поймал мою руку, поцеловал пальцы и отпустил.

Даша сидела на кухне с раскрытым блокнотом. Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него, потом на дочь.

— Антон звонил?

— После детей. Сказал, погорячился. Что про развод не надо было.

Я села напротив.

— А ты?

Даша подвинула мне блокнот. На первой строке было написано время завтрашнего приёма, ниже — вопросы про фирму, квартиру, детей. Возле некоторых стояли знаки вопроса, одно слово было густо зачёркнуто.

— Я приём не отменила.

Она посмотрела на меня и быстро добавила:

— Только не говори «правильно». Я сейчас опять расплачусь.

Я кивнула.

— Чаю?

— Давай.

Я налила ей чай, взяла себе чашку и села рядом, чтобы видеть блокнот. Даша подвинула его на середину стола.

— Тут ещё надо дописать, — сказала она. — Что я сама подписывала. Даже если мне за это влетит.

И взяла ручку.

Наутро я впервые захотела, чтобы никто не бронировал номера.

Рабочий телефон зазвонил, когда я вытаскивала из духовки противень с запеканкой. На второй трубке, возле холодильника, высветился незнакомый номер. Я поставила противень на плиту и дождалась, пока Оксана ответит за стойкой.

— На следующую неделю? Сейчас посмотрю.

Я вышла из кухни, не сняв прихватки.

Оксана уже открыла календарь. Два номера на четыре ночи. Раньше я бы ещё спросила, с детьми ли гости, нужна ли дополнительная кровать, и прикинула, сколько творога заказать.

— Пока не подтверждай, — сказала я тихо.

Она посмотрела на меня и прикрыла трубку ладонью.

— Совсем?

— Возьми номер. Я перезвоню через час.

Оксана договорила и положила телефон.

— Что-то случилось?

— Ничего нового. В этом и дело.

На кухне с глухим стуком захлопнулась дверца шкафа. Семён искал свою чашку. Я вернулась, достала её с верхней полки и отрезала ему край запеканки — тот, где больше корочки.

— Поле серединку оставь, — предупредил он. — Она край не ест.

— Помню.

Даша спустилась с папкой под мышкой. Волосы собрала слишком туго; над виском натянулась кожа. Увидев тарелку, покачала головой.

— Я потом.

Я уже открыла рот, чтобы велеть ей поесть, но вместо этого завернула кусок в фольгу.

— В сумку положи. Потом так потом.

Она сунула свёрток в боковой карман.

— К десяти успеешь? — спросила я.

— Успею. Я на своей машине. Как закончу, сразу вернусь к детям.

— Не торопись из-за нас.

У двери она остановилась, будто забыла ещё что-то, потом вернулась и обняла меня одной рукой. Папка упёрлась мне в бок.

— Я вечером расскажу, ладно? Не звони мне сразу после десяти.

— Ладно.

Когда машина выехала со двора, Семён спросил, куда мама повезла запеканку.

— На важную встречу, — ответила я.

Он подумал.

— Там кормят плохо?

Полина прыснула в чашку. Я тоже засмеялась, потом взяла тряпку вытирать со стола. Было приятно хотя бы минуту заниматься разлитым какао.