Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 19 – Андрей Левинский

— Двадцать первого апреля. Два перевода физическим лицам. Вы говорите об этих операциях?

— Да.

— Коды подтверждения приходили на рабочий номер, — сказал Антон. — Дарья им пользовалась.

Даша покачала головой.

— Не тогда. Телефон уже был у тебя.

Он перестал смотреть на сотрудницу.

— Ты сама мне его отдала.

— Отдала. Когда папа умер. Потому что они звонили без конца, а я не могла… — Она сглотнула. — Ты сказал, сам всё закроешь. Я думала, закрыл.

— Со счетами так не делается. Оставались расчёты.

— Так почему мне никто не сказал?

— Я тебе говорил.

— Что именно? Когда мы детей из сада забирали? Или когда ты просил цифры из сообщения продиктовать?

Он положил ладонь на спинку её стула.

— Не надо сейчас вспоминать всё подряд.

Даша сдвинулась ко мне. Я видела, как она прижала локоть к сумке, чтобы не задеть его руку.

— Антон, сядь, — сказала я.

— Марина Львовна…

— Ты над ней стоишь. Сядь уже.

Он отступил к подоконнику.

Даша держала телефон обеими руками.

— Рабочий номер остался у него. И эта флешка для подписи. Я всё отдала.

— Токен, — уточнил Антон. — С паролем. Никто у неё ничего не крал.

Мне очень хотелось ответить ему так, чтобы он наконец замолчал.

— Удобно, — сказала я. — Жена подписала, муж распоряжается.

Даша убрала руки со стола.

Я увидела её лицо и поняла, в кого попала.

— Даш, я не про тебя. Прости.

— Только не спрашивай, как я могла. Ладно?

— Ладно.

Сотрудница дала нам несколько секунд, затем указала на дату в другой распечатке.

— Ещё раньше у вас менялся контактный номер. Заявление поступило с вашей электронной подписью.

Даша наклонилась к листу.

— Это через три дня после похорон?

— После смерти, — поправил Антон.

Она медленно подняла на него глаза.

— Я в тот день выбирала, в чём папу хоронить. И себе платье. Я вообще ничего не соображала.

Он провёл ладонью по лицу.

— Поэтому я и занимался делами.

— А новый номер чей?

— Рабочий.

— Он сейчас у тебя?

— Да. Даша, я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я хочу посмотреть выписку сама.

— Так смотри.

Она подвинула лист, который он всё ещё прикрывал краем папки.

— Без тебя.

Он коротко усмехнулся.

— Серьёзно?

— Да. Выйди, пожалуйста.

— Даш…

— Выйди.

Анастасия Сергеевна встала и открыла дверь.

Антон застегнул пиджак. Перед тем как выйти, наклонился к дочери:

— Ты только подумай, что собираешься писать. Фирма на тебе. Подпись твоя. Если начнут разбираться, спрашивать будут у тебя.

Даша ничего не ответила.

— Я пытался сохранить дом твоей матери, — добавил он уже тише. — Вы это хоть понимаете?

Дверь закрылась.

Дочь всё ещё сидела, прижав локти к сумке. Я хотела обнять её, но не знала, позволит ли. Положила ладонь рядом с её рукой.

Через несколько секунд Даша сама взялась за мои пальцы.

— Мам, я боюсь.

— Я тоже.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Давай позвоним Елене, — сказала я. — Вдвоём мы сейчас напридумываем такого, что из банка не выйдем.

Даша кивнула.

Анастасия Сергеевна оставила нас ненадолго в переговорной. По телефону Елена попросила ничего не удалять, сохранить переписку и записать, когда и что Даша передала мужу. Отдельно велела разобраться с доступом к счёту и электронной подписью.

— Если Антон ещё что-нибудь напишет, тоже присылайте, — добавила она. — Он сейчас вас пугает. Но что он сам делал с этими деньгами, мы пока не знаем.