Книга Выжить после предательства, страница 56 – Алиса Мур

— Ариш, ну что же мне с тобой делать? — шепчу, утыкаясь в ее мягкие волосы.

— Простить? — отвечает она, всхлипнув по-детски.

До сих пор не могу понять, как эта маленькая, хрупкая девочка умудрилась так глубоко проникнуть в мою душу. Попроси она меня сжечь целый мир, я бы не задумываясь сделал это, лишь бы увидеть светлую улыбку на ее ангельском личике.

Любовь? Да, это она. Я мог бы и дальше упрямо отрицать очевидное, но зачем? Если каждую драгоценную секунду можно посвятить ей, а не бесполезным терзаниям и спорам с самим собой.

— Арина…

Наконец ее взгляд — робкий, испуганный — встречается с моим. Такая маленькая, беззащитная… Ангел, забредший в мой личный кошмар.

Глаза жадно ловят каждое движение ее губ — этих пухлых, манящих лепестков, обещающих спасение.

Черт… Кровь обрушивается в самый низ живота, рот наполняется слюной от дикого желания. Хочу поглотить ее целиком, без остатка.

— К черту всё… — шепчу сорвавшимся голосом и накрываю ее губы своими, теряя последние крохи рассудка.

Прижимаю ее к себе изо всех сил, пытаясь утолить жажду, терзавшую меня вечность. Слышу, как бешено колотится ее сердце — в унисон с моим. Этот ритм — музыка моей души, долгожданная мелодия, которую я хочу слушать вечно. Ее слезы обжигают мою кожу, как кислота, в груди разливается невыносимая боль за нее. За ее храбрость, глупость, за ее страхи, за все, что ей пришлось пережить.

— Прощаю, — шепчу, не в силах разомкнуть объятия, дрожащие пальцы впиваются в ее плечи. — Прощаю всё… Лишь бы ты была рядом. Живая. Целая. Невредимая.

Она поднимает на меня свои огромные, влажные глаза, полные страдания и робкой надежды. В них я вижу отражение своей души, своей любви, своей безумной, всепоглощающей одержимости ею. Боже, как я ее люблю… Безумно, до самозабвения… До последнего вздоха.

Поцелуй выходит отчаянным, голодным, мучительным, словно мы не виделись целую вечность. Я вкладываю в него всю свою любовь, всю свою боль, всю свою страсть и бесконечную благодарность за то, что она сейчас здесь, со мной, живая. За то, что она моя. И пусть весь мир подождет.

Ее губы отвечают с той же исступленной жадностью, с тем же отчаянным порывом, словно молят, чтобы этот миг не обернулся прахом, не исчез, как зыбкое марево в пустыне ее души. Дрожь пронзает ее хрупкое тело. Эта уязвимость разжигает во мне неукротимое желание прижать ее к себе еще крепче, укрыть от шторма житейских бурь, заслонить от всех бед, что когда-либо осмелились коснуться ее невинности.

Откинувшись, чтобы вдохнуть, я тяжело ловлю воздух, как путник, впервые увидевший оазис. Нежно касаюсь пальцами ее щеки, стирая слезы, как росу с лепестков трепетного цветка.

Тишину разбивает телефонный звонок. Арина вздрагивает, замирает, как пойманная с поличным юная грешница.

— Да, надеюсь, у тебя что-то поистине жизненно важное, — роняю слова с притворной небрежностью, хотя внутри клокочет ярость, руки невольно сжимаются в кулаки, мечтая разорвать на куски бессердечного помощника, осмелившегося разрушить момент. Арина, сгорая от смущения, ищет спасения в моей груди, зарывшись в ткань рубашки, дыша прерывисто.

— Новый заказ, — выпаливает собеседник и обрывает связь, оставляя меня с нарастающим чувством досады.

Черт бы побрал эту чертову работу, вечно она лезет не вовремя.