Книга Обнажая запреты, страница 92 – Яна Лари

Вот теперь Артём смотрит с плохо замаскированным замешательством и ненавистью.

— Сделать аборт в наши дни не проблема.

Таким тоном только сдохнуть желать. Прикрываю глаза, чувствуя, как потребность придушить скотину шевелится в висках всё отчётливее и навязчивее. Я не хочу поганить его мнением эту тему, но и промолчать не могу.

— Ты отдаёшь себе отчёт, о чём говоришь? Это и её кровь тоже.

— Я сейчас говорю о её ублюдке, который будет вечно путаться под ногами и напоминать о тебе. Нам обоим.

Кулак срывается вперёд, минуя моё сознание. Второй раз уже осознанно. А третий — замирает на середине пути.

— Не приближайся ко мне больше. Никогда.

Я не сразу понимаю, кому из нас двоих это предназначается. Анька одним своим появлением выдёргивает меня из кровавого тумана, но полное возвращение в реальность всё же даётся с трудом.

Кажется, пришла пора расставить точки над «i».

В янтаре

Анна

Удачно я услышала голос Дана в прихожей и надела платье прямо на мокрое тело. Криво застёгнутый лифчик и натянутые швом наружу трусы — не повод отказываться от места в первом ряду. Зато как раз успела к кульминации.

Надо же, сцепились как звери. Двое ненормальных! Их разнимать себе дороже. Давно не дети, разберутся. Всё равно ни один меня не слышит.

Мама права — не нужны мне они оба. Мне никто не нужен, чтобы быть счастливой. Вполне достаточно заботы родителей и братской любви. Без человеческого тепла не останусь.

Теперь мне в голову не приходит осуждать Стаса, который спустя пару недель знакомства отмахивался от очередной красотки со словами: «Не та». Одна не та, вторая не та, казалось бы — сколько можно?! Глаза разуй, неужели сразу не видно? Оказывается, очень даже можно. Очень даже не видно.

Старшинов, гад какой, а? Добивается он всего, что хочет. Вот и дальше пусть продолжает в том же духе. Только без меня и со сломанным носом.

А как звучало красиво той ночью на набережной: «Я добьюсь тебя, чего бы это мне ни стоило». Не соврал ведь, сволочь. Ничем не погнушался: ни решение за меня принять, ни заклеймить ребёнка. Ну ладно, тут я всё же приняла меры. Но, что если бы нет? Чисто гипотетически…

Подобрав выроненный Артёмом телефон, бегом припускаю к лифту. На мою удачу кабина как раз проплывает мимо и без промедления реагирует на вызов. Так что успеваю забежать внутрь и нажать кнопку нижнего этажа одновременно с громовым: «Малая, стой! Да чтоб тебя!».

— Завтра поговорим!

Сгибаюсь у прохладной стенки и прижимаю ладонь к груди над загнанным сердцем, крепко-накрепко. Кажется, не придержу — выскочит. Ну какой сейчас разговор? Опять одни эмоции и упрёки. Подзадолбало уже.

Кое-как обуваю прихваченные в спешке туфли. Одновременно с этим лифт мелодично дзинькает, оповещая о прибытии на первый этаж. Пытаюсь проскочить наружу, но практически сразу утыкаюсь носом в мужскую грудь. Я понимаю, кому она принадлежит ещё до того, как поднять глаза. Иней, полынь, горечь, счастье — столько всего намешано в знакомом запахе, что гадать не приходится.

Смотреть на него не хочется. Как и выслушивать. Сейчас бы испариться, провалиться под землю — что угодно, только бы не дразнить себя его голосом. Но деваться некуда, мне всё же приходится столкнуться с извечным холодом в сизых глазах.

— Я устал за тобой бегать, поэтому прости, Малая. Поговорить со мной придётся сейчас, хочешь ты этого или нет, — Дан сгребает меня в охапку и выносит во двор под ошалевший взгляд пожилого консьержа.