Книга Обнажая запреты, страница 46 – Яна Лари

— Девочки, музыку?

Валя кивает, а я продолжаю смотреть в зеркало заднего вида на Аньку и чувствую, как затапливает привычное оживление. Я весь взведён, будто сжатая пружина. Еле держусь, чтобы не съязвить по поводу мечтательной улыбки. Не собираюсь подкармливать непонятную себе злость на то, что ей явно было хорошо, пока я на стены лез.

Спустя минут сорок дружного молчания сворачиваю в коттеджный посёлок. Нас весьма радушно встречает мать именинницы и показывает комнату, где можно переодеться. Мне остаётся ждать у двери, пока девушки закончат, чтобы помочь отнести игровой реквизит.

— Посторонись, подарки едут, — Валя выкатывает сервировочный стол на колёсиках, полностью накрытый серебристой тканью. — Хватай Анюту и догоняй. Через десять минут начинаем.

Меня дважды просить не нужно. Схватить Малую в последнее время моя идея фикс.

И не только схватить — ухмыляюсь, обгладывая взглядом попятившуюся Аньку.

— Мы точно приехали на детский праздник? — зажимаю её в углу, одной рукой придерживая тонкую талию, а второй упираясь в стену. Взвинченность находит выход в болезненном возбуждении. Мне хочется запереть дверь изнутри и первым делом сдёрнуть с её головы кислотно-жёлтый парик с высоким пучком.

Реакция у Королёвой заторможенная, поэтому попытка прошмыгнуть приводит только к тому, что я мрачно вжимаюсь в беззащитное тело.

Анька пугается. В глазах дрожит растерянность, даже отчаянье. Правильно улавливает. Меня всю неделю так ломало, что отпустить точно не наш вариант. Теперь я уверен.

— Это образ феи Динь-динь. Спецзаказ…

— Она что, из мультика для взрослых? — перебиваю, сжигая взглядом обтягивающее нечто, имитирующее мерцающее платье из листвы.

Швея у матери профи, нигде ни складочки. Сидит как влитое. Так, как не должно сидеть платье на женщине, если она не хочет повышенного внимания.

— Перестань, — обжигает шею кратким вздохом. И у меня от этого полустона моментально закипает кровь. Будто вот только впереди первый раз, первый поцелуй, первое знакомство с её телом.

Раньше всегда было достаточно одной ночи, но я это не в состоянии сейчас обдумывать. В конце концов, всё бывает впервые.

— Почему на звонки не отвечала?

Вот не собирался же спрашивать. Мозги совсем не варят, когда она так близко.

— Тебя это так сильно задело?

— Хочешь, прямо здесь покажу насколько? — лихорадочно скольжу взглядом по запрокинутому злому лицу.

В губы её хочу впиться, как тогда в машине, наказать не пойму за что. За мою бессонницу, наверное. За платье это узкое, за трогательные балетки с белыми помпонами, за то, что смотрит, будто проклинает, и я себя козлом последним чувствую. Чуть ли не насильником.

— Не утруждайся, Север. Правда, не нужно. И ты мне не нужен.

Дыхание вырывается свистом: горячее, тяжёлое. Я нависаю, раздумывая — сорваться или нет. Не принесёт же покоя ни то ни другое. Вожу пальцами по гладкой щеке и меня кроет уже просто от этого. Но возможность выбора вдруг сама собой отпадает, когда за стеной слышатся быстрые шаги. В последний момент убираю руки и отстраняюсь. Встаю спиной к двери. Заморожу ведь взглядом, так ломает всего.

— Волшебную палочку забыла, — сообщает помеха звонким голосом Вали, но так же внезапно замолкает.

Не удивительно. Воздух в комнате только не трещит.