Книга Босс, ваше алиби – я, страница 97 – Алекс Скай

— Это справедливое замечание.

Он произнёс это спокойно. Слишком спокойно.

— Но если мы собираемся оценивать людей по тому, какие воспоминания они извлекли спустя двадцать лет, я предлагаю одинаково посмотреть на всех. Артём тоже не вспомнил ни роль Фомина, ни старую связь «Альты» сразу.

Артём напрягся. Михаил продолжил:

— И в отличие от меня он уже признал, что проводил тайную проверку до появления Веры, подозревал её после назначения и не сообщил об этом ни совету, ни самой Вере.

Удар оказался точным. Не новый факт. Просто факт, который в устах Михаила вдруг снова звучал разрушительно.

— Мы это уже разбирали, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Вот именно.

— Что «именно»?

— Вы сейчас объясняете поведение Артёма вместо него.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Потому что знаю контекст.

— Контекст, который получили от него.

— И из документов.

— Часть которых он лично вам передал.

— Михаил, — сказал Артём.

— Я не обвиняю её.

— Зато очень аккуратно делаешь всё остальное.

Михаил посмотрел на него с какой-то почти усталой печалью.

— Ты не слышишь себя.

Это было хуже прямого обвинения. Впервые я по-настоящему испугалась не того, что Михаил победит. А того, насколько легко он способен выглядеть человеком, который не хочет побеждать.

Первый перерыв объявили через полтора часа. Я вышла в небольшую комнату рядом с залом совета. Через минуту туда вошёл Артём.

— Нам нельзя разговаривать наедине, — сказала я.

— Уже поздно спасать репутацию.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он закрыл дверь.

— Они проголосуют.

— Знаю.

— Михаил подготовил почву заранее.

— Не факт.

— Вера.

— Хорошо. Очень похоже.

Артём прошёл к окну. Утренний город внизу жил своей обычной жизнью. Машины двигались. Люди куда-то торопились. Никому не было дела до того, что на двадцать девятом этаже решали, останется ли Романов руководителем компании, которую строил почти половину жизни. Я вдруг вспомнила его слова ночью. Самое страшное для него — если всё действительно сделал Михаил. Теперь старый друг не просто становился главным подозреваемым. Он мог получить его кресло.

— У вас есть выход, — сказала я.

Артём не повернулся.

— Какой?

— Тот, который вы не хотите видеть.

— Уже звучит плохо.

— Публично дистанцируйтесь от меня.

Он повернулся.

— Нет.

— Вы даже не дослушали.

— Достаточно.

— Нет, недостаточно. Скажите совету, что наши отношения делают моё участие неприемлемым. Что вы не опираетесь на мои выводы. Что после появления конфликта интересов я действовала самостоятельно и без вашего поручения.

Его лицо становилось всё жёстче с каждым предложением.

— Продолжайте. Интересно, насколько далеко вы готовы зайти.

— Не надо сарказма.

— Это пока не сарказм.

— Если вы признаете, что допустили ошибку, позволив мне продолжать работу после отстранения, и официально попросите независимую проверку всех моих выводов, совет может оставить вас.

— Нет. Половина того, что вы предлагаете, будет ложью.

— Я действительно действовала после отстранения без полномочий.

— По моей просьбе.

— Которую не нужно упоминать.

Он рассмеялся. Теперь без всякого веселья.

— Вы сейчас серьёзно предлагаете мне спасти должность, свалив всё на вас?

— Я предлагаю дать им то объяснение, которое позволит вам остаться у руля и довести дело до конца.