Книга Развод в 40. Там, где раньше было "мы", страница 2 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Тоша в это время, обрадованный жизнью, делает кульбит прямо у моих ног. Мелкий, но мокрый. Его лапы мгновенно отпечатываются на моих белых брюках. Как уродливые кляксы на белом листе.

— Уберите собаку! — почти шиплю я. — Посмотрите, что она наделала!

— Господи, подумаешь, — Алена оттягивает поводок, но не спешит извиняться. — Такая важная — и из-за пары следов на штанах уже истерика?

— Это не пара следов, это испорченная вещь! Я, между прочим, опаздываю.

— Ну да, у тебя же фонд. Искусство, великая миссия. И, конечно, белые брюки — центр этой миссии. А то, что муж твой давно находит утешение не дома — это же не пятно. Это, как там у вас… Креативная свобода?

Я застываю. Ветер сразу становится холоднее. Он как будто проходит сквозь меня, не замечая кожи. Только внутри всё звенит тягучим напряжением.

Словно она достала ржавый гвоздь и забила его мне прямо в грудь.

— Что ты сейчас сказала?

Алена смотрит спокойно. Улыбка у неё больше не играет, теперь в ней — только удовлетворение.

— Да ладно, — она хмыкает. — Все же уже знают. Понятно, почему он завёл себе другую. С такой как ты ужиться — это подвиг.

Мир вокруг будто сжимается в точку. Где-то за спиной хлопает дверь подъезда, кто-то выходит, и голос издалека: «Привет!» — но я его не слышу. В ушах звенит и пульсирует.

Я молчу. Потому что если сейчас скажу хоть слово, то или расплачусь, или ударю. А в белых брюках это как-то не солидно.

Я просто разворачиваюсь и ухожу. Не бегу, нет. Но каждая клетка внутри хочет убежать — от неё, от себя, от этих слов, которые теперь разрывают грудную клетку изнутри.

Иду, чувствуя, как липнет к ногам мокрая ткань. Как щемит в горле. Как тянет под рёбрами. Ни один фонд в мире не спасёт от таких пятен.

Ноги не слушаются, и весь мой внешний вид для этого чёртового светского раута отходит на второй план. Дрожащей рукой нажимаю на брелок, открывая машину, и наконец прячусь внутри.

Ветра уже нет, но озноб по телу проходит, словно рябь. Смотрю в одну точку.

Её слова достигли цели. Все уже всё знают… С такой, как ты…

Прикрываю глаза. Качаю головой, потому что этого не может быть. Саша бы никогда…

Да, наша жизнь изменилась за последние годы, но это потому, что я в конце концов стала значимой. Перестала быть той домохозяйкой, которую богатый муж-бизнесмен таскает с собой, как чёртового шпица. Теперь и я в том кругу, в котором он. Нет больше косых взглядов, нет больше оценочных взглядов.

Это, конечно, громко сказано. Потому что в таком обществе тебя как раз закатывают в асфальт одним взглядом. Даже если, глядя на тебя, демонстрируют невероятное расположение и уважение.

Но нет. Фальши в этом мире достаточно. И порой с этим тяжело справляться, однако я всё равно продолжаю уверенно стоять там. Для них я — та, кто из никого вырос в леди. И да, часть считает, что это только благодаря Саше.

И да, он подарил нам с дочерьми ту жизнь, о которой мы и не могли мечтать.

Сердце в груди волнуется, когда я думаю о том, что у него кто-то может быть. Трепыхается, как вода в ванной, когда ты забираешься в неё. Ещё не скручивается в узел от тревоги, но уже чувствует себя неспокойно. Аритмия пока лишь фантомно отдаёт в пульс, но я уже придумываю картинку, как может выглядеть та женщина, что могла его заинтересовать.