Книга Возвращение домой, страница 89 – Диана Мершери

Кожа впитывает приятный холодок, и мне становится легче.

Не понимая, к чему клонит Рома, я не спешу с расспросами.

— Вот в эти моменты начинаешь узнавать себя. Появляется огромное желание подарить такому пациенту свое внимание: немного пожалеть его, понять проблему, стать ближе… Одним словом, поддержать в трудную минуту.

— Хорошо, доктор. Ты меня покалечил, заставив гулять на солнце, ты меня и вылечишь.

Рома не обращает внимания на комментарий и вытирает пальцы салфеткой.

— Так что там с пациентом? Много душевных слов было сказано, а концовку я не уловила, – игриво улыбаюсь.

— А-а-а, я хотел сказать, что ты не такой пациент.

— Мне тоже больно, между прочим.

— Но поддержать тебя при этом желания не возникает.

— Однако ты это делаешь.

Он усмехается, убирая тюбик. Когда он встает с кровати, скрипят рейки.

— Я и представить себе не могла, что люди будут интересоваться моим здоровьем, питанием, делами, успехами…

Накидываю кофту, пока Рома стоит спиной, снова делаю конский хвост и направляюсь в кухню.

На полке над раковиной нахожу две бесхозные кружки с отколотыми краями. Наливаю воды из-под крана и пью. Вторую кружку забирает мой гость. Он стоит, опираясь о подоконник. Я рассказываю про Полину и ее маму с теплым приемом, про Ину и ее поддержку перед коллегами, Даню с Арнасом и, конечно же, Андрея. Не упоминаю лишь о самом Роме, но он не показывает признаков недовольства.

Мы молчим, слушая шум шоссе за закрытым окном. Приятно открывать в себе что-то новое. Оказывается, мне по душе тишина, а не громкие басы в ночных клубах.

Я осушаю кружку и громко ставлю ее на стол. Да, над аккуратностью еще стоит поработать.

— Еды нет, надо идти в супермаркет.

— Ты забыла про еще одного человека, – сверкают темно-карие глаза. – Про мать.

— Ах ну да. И про отца, – усмехаюсь.

— Если сравнивать его с тобой, он просто душка, – потирает Рома свою выбритую голову.

— Тебе повезло с таким отцом, как Андрей.

— Родителей не выбирают, – в его голосе слышится осуждение. – Петр Семенович мне ни одного злого слова не сказал за все то время, что я его знаю.

За спиной парня в окне кружатся хлопья снега, иногда уносимые в сторону порывами ветра.

— Теперь понимаю, почему на фотографиях вы так мило позируете, словно отец и сын.

Даже не знаю, что я чувствую. По рассказам Ромы, они с моим отцом дружат. Было ли что-то похожее между нами, не припомню. Глупо, но предпочту сетовать на плохую память, а не на равнодушного родителя.

Домашние заботы не дают утонуть в водовороте слез. После ухода гостя я все-таки отыскиваю комплект постельного белья. Значит, не придется срочно искать магазин. Позже разбираюсь с доставкой еды и связываюсь с дядей Олегом, чтобы он привез оставшиеся вещи из квартиры у аэропорта.

Из-за ожога плеч принимаю прохладный душ. Тело наконец расслабляется после нескольких непростых дней. Окончательно добивает удобная подушка, которая впитывает соль тяжелого жизненного багажа.

Утром поступает звонок от мамы. Я рассказываю ей про свое заселение в новую квартиру, но о собственнике жилья молчу.

В приложении «КиЛайн» наконец-то появляется долгожданное слово «резерв», и от радости я чуть не подпрыгиваю в кровати. Глаза все равно опухшие, отправляться в рейс в таком виде не хочется.