Книга Возвращение домой, страница 39 – Диана Мершери

Мне сдавливает виски, руки я стерла о ткань брюк, пока делилась историей своей жизни. Попросив ребят оставить эту тяжелую тему, отправляюсь в переднюю кухню, где Лиза, по традиции, подкрашивает тонкие губы красной помадой. Я незаметно тяну на себя такого же цвета телегу и, пока старшая и второй пилот увлечены беседой, сорвав пломбу с металлической створки, направляюсь в хвостовую кухню.

— Покажи мне, что тут есть. Мне нужна тушь для ресниц! – на моем пути возникает Эллина.

— Для тебя здесь ничего нет, не мешай мне, – огрызаюсь я.

Расположившись на станции бортпроводника, провожу ревизию алкоголя, хотя он и не является собственностью компании. Все товары из коммерческой телеги нам нужно предлагать пассажирам за деньги – это «дьюти-фри»^[6] в полете. Но материальная ответственность меня совершенно не пугает. В семье Багровых вообще не принято считать деньги.

Начать вечеринку решено с элитных марок. Еле открутив крышку, начинаю медленно поглощать терпкую жидкость. В пустом желудке взрываются фейерверки, и бутылка скоро опустошается уже наполовину. Нисколько не удивленная своим способностям, я пробую смешать алкоголь со сладкой шипучкой из этой же телеги – и мне нравится еще больше.

Прячась от внешнего мира, я выключаю основной свет, оставив лишь небольшой огонек над столешницей. В полутьме мое любопытство разгорается еще сильнее, и я принимаюсь крутить этикетки других горячительных напитков. Следом внимание привлекает швейцарский шоколад, и я, недолго думая, распаковываю и его.

Лайнер несется по волнам пушистой дымки. Сумерки за окном превращаются в ровную темную гладь, а моя импровизированная попойка продолжается.

На очереди другая дорогая бутылка – на этот раз ром. Его я пью из пластикового стаканчика, ощущая на языке терпкость, смешиваемую с экстазом от безбашенности моей выходки.

Бортпроводники отдыхают на длинном рейсе, поэтому ко мне никто не заходит. В тусклом свете я принимаюсь рыться в остальных ящиках телеги в поисках той самой туши, которая делает ресницы Эллины такими длинными. Нахожу, но бренд на упаковке разглядеть не удается.

— Кристина… Что здесь происходит? – входит Лиза, поспешно закрывая шторку.

Я хихикаю при виде ее размазанной красной помады.

— Не видишь? – поднимаю бутылку с ромом, отшвыривая от себя шоколадные обертки. Только сейчас я понимаю, что сижу на холодном полу у двери «Боинга».

— Ты даже не представляешь, что натворила, Багрова. Как ты могла увезти телегу у меня из-под носа и распотрошить ее?! – в руках старшая держит две бутылки, одна из которых еще не допита.

— Почему, очень даже представляю. Думаешь, я совсем из ума выжила? – из меня вырывается неприятная икота. – Уф-ф-ф, что я только что выпила?

Такой медленной и заплетающейся речи я не слышала давно, с тех пор как начала здесь работать. Даже в пьяном бреду сложно не заметить дрожащие руки Лизы. Судя по голосу, она вот-вот даст волю слезам. Я хватаюсь за край столешницы, пытаясь встать, но ноги меня не слушаются.

— И когда я успела стать такой растяпой? – снова перевожу взгляд на кляксу вместо губ, и становится так смешно, что я хватаюсь за живот. – А вот и вы, милые мои!

Коллеги сбегаются посмотреть на представление. Заспанная Эллина хлопает ресницами в такт моему унижению.