Книга Возвращение домой, страница 33 – Диана Мершери

— Ты теперь сама будешь закидывать в стирку грязное белье? – спрашиваю с сарказмом, но мама не реагирует. – Это несправедливо – не иметь своего собственного жилья, не иметь возможности вернуться после тяжелого дня, укрыться ото всех, зарыться в своих проблемах и никому их не показывать.

К тому же я уверена, что отец, выставив меня на улицу, просто снова решил хорошенько проучить дочь за непослушание.

— Понимаю, на тебя многое навалилось, но разве справедливо иметь на счету деньги, которые ты не заработала?

Мама, как всегда, на стороне своего мужа. На первый взгляд, в ее словах есть поддержка, но я уверена, что принять мое мнение ей также сложно, как и вступить со мной в открытый конфликт. Она всегда опасалась окончательно потерять мое расположение.

— Чем твоя притворная нравоучительность лучше открытого отцовского гнева? – я привыкла всегда говорить, что думаю.

Сегодня я довольствуюсь хоть каким-то интересом мамы к моей жизни, ведь раньше она этого не делала вовсе, но спустя еще несколько минут пустого диалога мне становится просто нечего ей сказать, о чем я открыто заявляю, заканчивая разговор.

Рита больше не отвечает на звонки и сообщения. Думаю, начинается настоящий игнор со стороны друзей.

Из кухни слышится музыка – выхожу из своей «берлоги» оценить обстановку, а еще помозолить глаза Роме. Не прятаться же вечно в комнате, когда желудок требует хоть какой-нибудь еды.

На кухонной столешнице замечаю венчик, ванилин, муку, скалку и формочки, а еще много знакомых пищевых красителей, которые я однажды покупала маме. Полина весело пританцовывает, не обращая ни на что внимания.

Недовольная жестом такого «гостеприимства», я сама открываю шкафчик, чтобы достать кружку, и кипячу воду в электрическом чайнике, на котором заметны следы накипи. Роман что-то чинит в прихожей, и Полина, продолжая замешивать тесто, сообщает нам обоим, что чайные пакетики находятся в тумбе. Ее братец игнорирует непрямое приглашение за стол.

— Моя мама тоже кондитер, – заявляю.

По объему теста и разнообразию инструментов, которыми располагает Полина, я понимаю, что занимается она этим делом профессионально.

— Мне сегодня нужно испечь несколько краффинов и сделать безе. Хочу понравиться руководству ресторана, чтобы меня взяли на работу.

На ее темном фартуке, как и на мелких волосках на руках, торчащих в разные стороны, заметны следы белой пыли. Несмотря на собранные впопыхах волосы, прическа хозяйки кухни выглядит вполне опрятной. Я вдруг осознаю, что мне хочется покрыть ее прическу лаком и пригладить для правильного образа, но через секунду до меня доходит, что Полина не стюардесса на борту самолета.

— По степени азарта, кажется, ты переплюнула даже мою маму.

Чувствую на языке нежный вкус топленого молока. Съев уже три небольших квадратика печенья, тянусь за четвертым.

— Я давно не захаживала в кондитерскую в центре города. Мама занимается исключительно тортами, у нее уже два года как свой бизнес, – продолжаю я.

— А ей работники не нужны? – пудра теперь украшает и кончик носа Полины.

— Мне бы не хотелось вас знакомить, – саркастично улыбаюсь, поедая булочку с корицей.

— Кристи, я бы это не ела.

— Почему? – озадаченно интересуюсь.

— Я пекла эти булочки несколько дней назад.

Не хочу доставлять ей удовольствия, признавая, что ее стряпня, пусть и приготовленная так давно, вовсе не кажется безвкусной.