Книга Бостонская ведьма, страница 96 – Андреа Каталано

— Дорогая моя, меня в первую очередь интересует не «лечение травами», а как те или иные жидкости и субстанции подчиняются движению небес, планет и звезд, вот что, – пояснил Беллингем таким тоном, словно отстаивал собственный взгляд на эти вещи.

— Астрология, что ли? – встрял Сэмюэл.

— В каком-то смысле да, а вместе с тем и то, как элементы взаимодействуют друг с другом, порождая новые соединения.

— Алхимия, – догадался Томас, потому как ему доводилось повидать в Лондоне немало алхимиков, как мастеров, так и бездарей.

— Ну алхимия, и что? – продолжил Сэмюэл. – В научных изысканиях нет ничего плохого.

— А вы весьма умный человек, Стрэттон, – Беллингем едва заметно кивнул. – На самом деле, даже сын губернатора Уинтропа немало увлечен изучением алхимии.

Разговор явственно начал уходить в сторону, и Томас, обеспокоенный этим, спросил:

— Если это и вправду так, то почему вы так не хотите, чтобы губернатор узнал о ваших алхимических изысканиях, сэр? Вы говорите загадками.

— Разве вы никогда не имели удовольствия пообщаться с губернатором Уинтропом, Джонс? – спросил в свою очередь Беллингем и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Больше всего этот человек жаждет власти и влияния. Он не в силах отказаться от этого – никто из этих саффолкских джентри не может. А он одновременно и умен, и хитер, потому все, что считается благочестивым и даже богоугодным в случае его старшего сына, легко и быстро превращается в «темные искусства», когда того требует политическая игра. И да, должен предупредить вас, друзья, – Беллингем поднял палец, – даже самых набожных власть способна испортить так, как вы и представить себе не можете. И да, официально заявляю, – добавил он, чеканя каждое слово, – я не имею дел ни с какими темными искусствами.

— Равно как и моя жена! – Томас залпом допил остатки бренди, отставил стакан на столик и поднялся с кресла. – Не буду больше тратить времени, губернатор, ни вашего, ни своего. Хорошего вам с женой вечера.

Беллингем тоже встал и вытянул руки, преграждая ему путь так, как пытался бы остановить лошадь, вознамерившуюся уйти.

— Погодите, Джонс, послушайте меня. Если бы я мог хоть чем-нибудь вам помочь, я бы непременно сделал это…

— …если только это никоим образом не угрожало бы вашему собственному благополучию, – ядовито закончил за него Томас. Он понимал, что с человеком такого высокого положения не стоит разговаривать подобным тоном, но его собственный мир рушился с каждой минутой, потраченной на общение с такими, как этот Беллингем.

— Мне очень жаль, что вы воспринимаете мои слова именно так, в самом деле жаль, – ответил губернатор так спокойно, словно пытался образумить вспыльчивого сына. – И настоятельно прошу вас: уговорите вашу жену сохранять спокойствие, поменьше болтать и делать вид, что она готова во всем признаться и даже искренне сожалеет о любых проступках, в которых ее обвиняют. Женщина, кающаяся перед судом, имеет куда больше шансов выжить. Также ей придется согласиться на юридический осмотр ее тела.

— Тела? Что вы имеете в виду? – уточнил Томас.

— Именно то, что сказал. Именно так это теперь делается в английских судах, согласно методологии Мэтью Хопкинса.

— Что еще за Мэтью Хопкинс?

— Охотник на ведьм, – ответил вместо губернатора Сэмюэл. – Тот, что промышлял в Восточной Англии несколько лет назад.