Книга Бостонская ведьма, страница 93 – Андреа Каталано

— Хорошо, буду премного благодарен, – откликнулся лодочник, сжимая зубами трубку.

Они направились к северу через темные, холодные и глубокие воды – здесь река Мистик впадала в Атлантический океан. Виннисиммет лежал совсем близко, но охотничий домик Беллингема находился чуть дальше и восточнее, на другом конце узкого пролива, уходящего от Ноддл-Айленда, где раскинулась плантация Мэверика – бывший губернатор выкупил у того землю у Виннисиммета несколько лет назад.

Очень скоро Томас заметил причал, выступающий над песчаным берегом. А дальше возвышались могучие веймутовы сосны, практически скрывая от глаз дорогу, ведущую к имению Беллингема. Выбравшись из лодки на пирс, Томас заметил на востоке ручей Виннисиммет, бегущий прямо в море. А с севера, над густой порослью камыша, на добрую милю растянулись зелено-бурые топи, упирающиеся прямо в песчаный берег. В самом деле, постоянно торча в городе, ничего не стоит забыть, что Новый Свет захватывающе прекрасен. Но тут у Томаса внутри все перевернулось – будь он хоть трижды прекрасен, этот край, но без любимой жены он ему и даром не нужен.

— А теперь погодите здесь, пожалуйста, – велел лодочник. – Я схожу и поговорю с губернатором.

Около дороги дожидалась привязанная лошадь – видимо, ее специально держали здесь для подобных случаев. Лодочник распутал узел, забрался в седло и галопом понесся вверх по дороге; вскоре он скрылся за деревьями.

— Как же здорово, вероятно, владеть вот этим всем, – проговорил Сэмюэл, расхаживая по причалу туда-сюда, сложив руки за спиной, и окинул взглядом лес и тянущийся от причала песчаный берег.

— Сэмюэл, – протянул Томас, – я боюсь за Мэгги.

Друг обернулся и кивнул.

— Это вполне естественно, Томас. Ты же не дурак, и Мэгги тоже не дура – поэтому и угодила в такие неприятности. Похоже, для пуритан женщина слишком умная или слишком умелая, да еще высказывающая мысли прямо, – хуже острого ножа.

— В Лондоне такого не было.

— Ну конечно, не было. Лондон – это город, где люди – все люди без исключения – изо всех сил лезут наверх, стараясь обеспечить своим детям более сытую жизнь. Ну, пока не залезают так высоко, что начинают путаться под ногами джентри и королей.

Если бы Мэгги не угодила в неприятности в Лондоне, они с Томасом ни за что не уехали бы оттуда. Но неприятности, кажется, преследовали Мэгги как тень, словно это была кара за какое-то тяжкое прегрешение. Да ведь она и сама в горькие часы начинала говорить, что на ней лежит огромный грех. Но Мэгги всегда хранила супружескую верность, в этом Томас ни капли не сомневался. Ну, да, поцеловала она разочек того арфиста-ирландца, но разве Томасу судить ее за это? Она всегда была существом пылким, а тот парень умело играл на арфе, к тому же он был ирландцем, да еще темноволосым, как и Томас, вот она и забылась на минуточку. Разве ж это грех? С точки зрения Томаса то был не грех, а так, мелкий грешок.

Сойдя с причала, он направился по узкой песчаной полосе, пиная носком сапога устричные ракушки. Если кто из них двоих и был грешником, то вовсе не Мэгги, а он сам. К тому же он так и не сказал ей об этом. Так и не обмолвился о том, как его одурачили, заморочили, вынудили стать шутом и любовником проклятой вдовы Хэллет, ныне – достопочтенной миссис Лонгфелло, что хвасталась своим новым положением, а сама носила ребенка, который, как опасался Томас, был его собственным. Какой же это кошмар…