Книга Бостонская ведьма, страница 8 – Андреа Каталано

И от этой мысли в его душе вскипела нешуточная борьба – ледяной страх мешался с теплом любви, удовольствием снова вспомнить, как счастливо они с Мэгги жили…

21 июня 1646 года

…Порадую-ка я своего любимого.

— Возможно, на этот раз ты подарил мне дитятко, – пробормотала Мэгги, обнимая мужа, и ее горячее дыхание обожгло его вспотевшую шею.

Это уже стало привычкой – говорить нечто подобное после жаркой близости. Поначалу Томас находил это милым; слова наполняли его гордостью и заставляли гадать, какое волшебство, какая алхимия могла произойти, пока они были охвачены страстью. Но с момента их свадьбы прошел не один год, и хотя любовь крепла с каждым днем, но предвкушение чуда – появления на свет их ребенка – все больше перерастало в недостижимую мечту. Впрочем, жене об этом Томас не говорил: какой прок ее расстраивать?

— Да, возможно, – откликнулся он больше по привычке, хотя на самом деле эти слова значили «для меня это не важно». И вовсе не в плохом смысле.

Это и впрямь было для него не важно. Ему и так досталось немало богатств: любимая жена и умелые руки, способные обеспечить им обоим достойное житье. Грех жаловаться и требовать большего.

А шесть недель спустя, когда они лежали вместе в постели, Мэгги взяла Томаса за руку и заставила коснуться ее живота чуть ниже пупка. А потом обернулась – и на губах у нее играла веселая улыбка, а глаза светились от счастья.

Томас улыбнулся ей в ответ – Мэгги всегда была прекрасна, когда радовалась. Но он четырежды видел эту радость – как и то, как она скорбно корчилась над нужником и как лилась кровь, так много крови… И это пошатнуло веру Томаса в милосердие Бога – иначе зачем бы Ему так жестоко шутить над его возлюбленной? Послал бы уже всё – или не давал бы ничего вовсе.

— Еще очень рано что-то говорить, любимая, – не удержался от замечания Томас, хотя и понимал, что его слова могут расстроить супругу.

Но улыбка Мэгги не померкла ни капли.

— Да, еще слишком рано. Но все равно я знаю, что на этот раз все сбудется, – ее взгляд скользнул вверх, к резному изголовью кровати. – Мне приснился сон, что я держу на руках малютку – самую красивую, самую замечательную на свете.

— А прежде тебе снились подобные сны?

Мэгги снова перевела взгляд на мужа.

— Нет, такие – никогда.

Томас знал, что в этом Мэгги можно верить – он еще в первые дни брака узнал, что его жене порой снятся вещие сны.

— Девочка?

— Да, – ответила она и улыбнулась шире.

Томас поцеловал ее в лоб, а перед его мысленным взором уже стоял образ маленькой дочки, миниатюрной копии его жены – с копной темных кудрей, с большими голубыми глазами, с лукавой улыбкой, готовой в мгновение ока смениться хмурым выражением.

Боже, подумалось тогда Томасу, пусть она выйдет не такой егозой, как ее матушка!

— О чем ты задумался? – спросила та.

— На кого будет похожа девочка.

— В самом деле?

— Ага. Надеюсь, она будет такой же красивой и умной, как ее мама, только без такого же острого языка!

Мэгги пихнула его локтем в живот:

— Злодей! А ведь ты знал, на что подписываешься, когда брал меня в жены!

Ох, он прекрасно знал – и потому лишь рассмеялся. Именно прямолинейность этой женщины и зацепила его в самом начале – целых семнадцать лет назад.

И Мэгги тоже рассмеялась – она всегда смеялась вслед за мужем, словно заражаясь от него весельем. А потом снова положила ему руку на грудь и провела длинными пальцами по черным волоскам, торчащим над завязкой ночной сорочки. Ему всегда нравилось, когда она так делала.