Книга Бостонская ведьма, страница 7 – Андреа Каталано

Томас скользил взглядом по строчкам, записанным хорошо знакомыми косыми каракулями. А он ведь и понятия не имел, что супруга записывала события из своей жизни. А когда видел, как она что-то там черкает пером, полагал, что делает пометки в расходной книге. Томас пролистнул несколько страниц – похоже, Мэгги вела дневник время от времени.

1 июня 1646 года. Сегодня я приготовила бальзам для матушки Уоррен. Она попросила сделать лекарство для ее сына, Лемюэля – тот уже давно мается мокрым кашлем.

Основа: смалец.

Травы: 3 части иссопа, 1 часть розмарина, 1 часть блоховника.

Как Томас и подозревал, в дневнике описывались повседневные дела. Между страницами попадались вложенные бумажки – счета от продаж и покупок, записки с благодарностями от тех, кому Мэгги помогала исцелиться, родить, от страждущих и умиравших. Но, перевернув очередную страницу, он обнаружил, что та исписана с обеих сторон.

Сегодня будем ужинать треской, сготовленной в отваре лука, лаврового листа и тимьяна, и картофелем. И нарежу-ка я еще яблочек, да полью их медом с корицей – порадую своего любимого.

— О да, порадовала… – пробормотал Томас себе под нос. И вспомнил остро-терпкий вкус, цветочную сладость меда и корицу, что ощущалась на языке, как вкус самого Востока, – невероятно дорогую, но стоившую каждого затраченного шиллинга. И Томас ел тогда, как ребенок, дорвавшийся до сладостей, – не зная удержу. А Мэгги смеялась, негромко и счастливо. Вытерла капельку меда с его подбородка загрубевшей подушечкой большого пальца, а потом сунула этот палец в рот и облизнула, причмокнув губами. И Томас усадил ее к себе на колени, запустил руку под юбки, и она охнула. «Коль тебе охота, то и мне охота», – так она всегда говорила, потому что они с Томасом были предназначены друг другу с тех самых пор, как их души сошли с небес в этот мир и смертные тела сделали первый вдох.

Да, они были предназначены друг другу, определенно, – и сейчас Томас держал в руках доказательство, исписанное неровным почерком, облаченное в кожаный переплет. Чистейшее, неоспоримое доказательство их любви. Мэгги была его сокровищем, второй половиной, тем, что придавало смысл его существованию. Его жизнь была неполной до тех пор, пока не явилась Мэгги и не принесла с собой все – мудрость, удовольствие, покой, вдохновение… И теперь все это сгинуло навеки, и Томас чувствовал себя так, будто сорвался с высоты и летит вниз, вниз, вниз, без надежды когда-нибудь достичь земли…

Поначалу он водил пальцами по строчкам машинально, но затем прикосновения превратились в благоговейные поглаживания: Томас понял, что этот дневник – или чем там была эта книжица – последний уголок ее души, в который ему еще не доводилось заглянуть.

И неожиданно от этой мысли стало холодно, будто из окна потянуло ледяным сквозняком: а что, если в записях найдется какое-то ужасное откровение, способное разрушить прекрасную картину их жизни? Вдруг в этой безобидной книжечке и в самом деле прячется какая-то темная, злая сила, что накренила целое судно, да еще с грузом? Сердце Томаса лихорадочно забилось. А что, если перед ним – доказательство, что его Мэгги и в самом деле путалась с Сатаной? Что, если на этих страницах – опасные знания, хитроумные заклятия? И не станется ли так, что этот дневник обратит в прах все, что было ему столь дорого?