Книга Бостонская ведьма, страница 54 – Андреа Каталано

— Вы по-прежнему расстроены, и имеете на это всякое право, – ответила Маргарет после долгой паузы нарочито громким тоном, потому что и сама знала: сейчас на них смотрит весь Чарльзтаун и весь Чарльзтаун слышал это гнусное обвинение. – Вас гложет скорбь, и ваши слова продиктованы печалью и болью. На самом деле вы вовсе не это имели в виду, достопочтенная миссис Холл.

— Нет, я сказала то, что хотела сказать! – рявкнула та охрипшим от гнева голосом и тут же страдальчески скривилась.

Томас крепко взял Мэгги за руку.

— Идем, жена. Ты расстроила матушку Холл. Пусть муж ее утешает. Достопочтенный Холл, – любезно кивнул он стоящему рядом мужчине.

Тот сжал зубы и привлек жену ближе к себе.

— Оставьте нас в покое, достопочтенный Джонс. Ваша жена и без того уже принесла нам немало несчастий.

Гнев матушки Холл царапал, но он, по крайней мере, был ожидаемым. А вот реакция ее мужа оказалась неприятной неожиданностью.

— Идем, Мэгги, – проговорил Томас и поволок ее за собой обратно, туда, где дожидались Стрэттоны и Бесс.

Остальные прихожане таращились на них так, словно видели компанию призраков, явившихся с того света. Ни разу в жизни Томасу не доводилось ощущать на себе столько взглядов сразу. От этого по коже бегали мурашки, и больше всего ему хотелось исчезнуть, отмыться от этого чужого осуждения, налипавшего, как те комки грязи, что летели в осужденных преступников, закованных в колодки на Чипсайде.

И к тому моменту, когда они добрались до дома и накрепко захлопнули за собой дверь, надежно укрывшись от чужих укоризненных взглядов, Томас так и не смог отогнать прочь терзавший его липкий ужас.

— Мэгги, нам нужно убираться из этого города, – заявил он. В кои-то веки именно Томас из них двоих был готов действовать не раздумывая.

Маргарет, в этот момент пристраивавшая пальто на крючок, развернулась и уперла руки в бока.

— Ни за что! Я не собираюсь удирать так, будто в чем-то виновата! Я не сделала ничего дурного!

Томас усадил Бесс на коврик возле камина, а затем подошел к жене и решительно ткнул в нее пальцем:

— Я-то это знаю, но беда ходит за тобой по пятам, как настырный влюбленный!

— Не ревнуй, Томас, – фыркнула Мэгги, и он сгреб ее за плечи:

— Сейчас не время для подобных шуточек и легкомыслия, женщина! Ты что, не слышала, в чем тебя обвинила матушка Холл, да еще во всеуслышание?

Мэгги высвободилась из его рук.

— Прекрасно слышала. И все понимают, что она сказала это под действием собственного горя. Разве это я виновата в том, что она рожает слабых младенцев? Нет, конечно же! А скольким здоровым младенцам я помогла родиться за те годы, что мы прожили здесь? Ребенок Холлов – первый, что умер у меня на руках. Одна смерть на сотню живых, дышащих младенцев. Ее доводы ничего не стоят. Никто не станет воспринимать всерьез эти глупые истеричные вопли. Все только посочувствуют ее тяжелому положению.

Томас понимал, что Мэгги права. Разве одна смерть среди стольких удачных родов подтверждает столь нелепые обвинения? Да, пожалуй, он и впрямь погорячился, охваченный страхом, – удирать, как какие-то преступники, и впрямь нет нужды. Но в то же время Томас понимал и то, что больше нельзя давать поводов для подозрений и недоверия.

— Мэгги, послушай меня. С этого дня ты должна вести себя в разы осторожнее. Не упоминай скверный дух, не встревай в чужую личную жизнь. Придержи этот свой острый язык, ладно?