Книга Жестокое общество, страница 31 – Морган Бриджес

— Тогда поцелуй.

Со стоном отступаю, опускаю руки и сжимаю их в кулаки. Она что, не понимает, что я одержим ею и потому бываю грубым во время секса? Что я не могу ею насытиться? Не понимает, что еще не до конца оправилась, и если я причиню ей боль, меня потом сожрет чувство вины?

Я пытаюсь стать для нее тем, кого она заслуживает. А не тем, кем являюсь на самом деле.

— Ты не понимаешь, – рычу, чувствуя, как моя выдержка трещит по швам. – Если поцелую тебя, я не смогу остановиться. Мне захочется трогать тебя везде. И удерживает меня лишь мысль, что ты пострадаешь от моей жажды. Только поэтому я не бросаюсь на тебя, чтобы затрахать до полусмерти.

У меня дыхание сбивается при виде такого измученного выражения лица у Ксавье. На нем сейчас отражается множество эмоций. По большей части темных и мрачных, но есть среди них и нежность, от которой у меня подкашиваются ноги.

— Не смотри на меня так, – отчаянно стонет он. – Я не могу.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы унять расшалившееся сердце. Но ничего не выходит. Ксавье смотрит на меня, словно хочет заглотить целиком, и я от этого с ума схожу.

— Мы можем кое-чем другим заняться.

— Я не стану рисковать, пока врач не разрешит.

— Ты, я смотрю, очень беспокоишься о моем здоровье.

— Все гораздо хуже, – усмехается он.

— Объясни.

Он отворачивается, стиснув зубы. А когда снова смотрит на меня, в серебристых глазах пылает такой огонь, что я не могу шевельнуться.

— Мне хочется сожрать каждую клеточку твоего тела. Трахать тебя без конца, дать твоей жадной киске все, чего она хочет. И даже больше. Я не остановлюсь, пока ты не кончишь несколько раз и не впадешь в забытье. Хочу, чтобы ты шевельнуться не могла, даже вздохнуть, не вспомнив, как мой член побывал у тебя внутри, как ты умоляла трахать тебя еще и еще. И в конце ничего уже не могла произнести, кроме моего имени.

Шагнув ближе, он берет меня за затылок и заставляет запрокинуть голову. У него такие теплые руки, что жар расползается вниз по позвоночнику. Серебристые глаза горят вожделением, и кожа у меня пылает, а во рту сохнет.

— Я подсел на тебя. Я думаю лишь о том, как войти в тебя, как твоя тугая киска сожмет мой член. Как ты будешь стонать, когда я стану тебя трахать. Твои стоны – самый прекрасный звук в мире. Я обожаю, как ты отдаешься мне, веря, что я о тебе позабочусь. И если бы мы сейчас начали заниматься сексом, я бы не смог сдерживаться и трахал тебя во всю мощь.

— Ну так сделай это.

Больше я уже ничего не могу сказать.

Шагаю вперед и комкаю в руках подол его футболки. Он не останавливает меня, я стягиваю майку через голову и бросаю на пол. Он стоит передо мной, обнаженный по пояс, на груди и прессе играют крепкие от тренировок мускулы. Провожу пальцами по татуировке, по шраму, который ему подарила, веду вниз по животу, наслаждаясь ощущениями. Мышцы перекатываются под кожей от моих прикосновений.

— Нет, – хрипло выдыхает он.

— Тогда дай мне сделать тебе приятно, – шепчу я, стараясь побороть природную стыдливость. – Тебе же хочется.

Он хрипло рвано дышит.

— Мне всегда хочется, но это не значит, что ты обязана что-то для меня делать.

— Ксавье, все нормально. Я сама хочу.

У него трепещут ноздри.

— Нет, не нормально. И если ты продолжишь так на меня смотреть, я крышей поеду. Даже если ты просто возьмешь в рот, я не сдержусь, буду толкаться, хватать тебя за шею, заставлю подавиться моей спермой. – Он вцепляется пальцами себе в волосы. – Черт, надо валить отсюда.