Книга Жестокое общество, страница 129 – Морган Бриджес

— Спасибо, что побыла с ней.

— Глупости!

Джун коротко кивает и уходит. Я беру Делайлу за руку и оборачиваюсь к хирургу.

— Вы сделали то, о чем я просил?

Он нервно откашливается.

— Да, имплантируемый кардиомонитор вот здесь, прямо под кожей груди. Датчик будет непрерывно отслеживать электрическую активность ее сердца, – объясняет врач, поправляя очки слегка дрожащими руками. – А также по вашей просьбе мы вживили рядом устройство слежения. Данные выводятся на эти смарт-часы.

Он протягивает мне современные гладкие часы, экран которых мягко светится.

Я отпускаю руку Делайлы, беру у него часы, а сам смотрю на ее безмятежное лицо.

— Какие показатели должны меня насторожить?

— Данные будут передаваться с монитора на часы в режиме реального времени, – начинает он официальным и в то же время настороженным тоном. – Вы сможете отслеживать частоту сердечных сокращений, ритм; если возникнет какая-либо аномальная активность, устройство немедленно вас оповестит. Что касается трекера… – помедлив, он продолжает. – Он работает на технологии GPS. Вы сможете отследить ее местоположение в любое время из любой точки мира.

Я киваю и защелкиваю часы на запястье. Они теперь служат символом всего, что случилось с Делайлой, и всего, на что я пошел, чтобы ее защитить.

— Что-нибудь еще?

Хирург вздыхает и чуть сутулится – видно, устал на операции.

— Сейчас сердце функционирует хорошо, но всегда есть риск отторжения. Мы будем контролировать ее состояние и при малейших признаках угрозы или развития инфекции примем меры. Крайне важно, чтобы она вовремя принимала иммунодепрессанты, это поможет новому сердцу прижиться.

От слова «отторжение» внутри просыпается первобытный страх и ярость, ведь ее все еще могут отобрать у меня после всего, что я сделал ради ее спасения.

— А если ее тело отторгнет новый орган? – напираю я и, потеряв самообладание, подаюсь к врачу ближе.

Хирург заглядывает мне в глаза и вздрагивает.

— Часто с этим можно справиться медикаментозно, но в крайних случаях может потребоваться повторная трансплантация.

Если это случится, у меня в списке есть еще четыре кандидата.

— Будем надеяться, до этого не дойдет, – продолжает он и, заметив мой свирепый взгляд, отступает на шаг. – Сейчас мне нужно идти, меня ждут, а вы не волнуйтесь, мы ежеминутно контролируем ситуацию.

Он уходит, и я поворачиваюсь к Делайле. Она лежит тихо-тихо, а у меня внутри бушует хаос. Сажусь рядом с ней на кровать, осторожно беру ее за руку; жутко холодная – еще бы, ей столько пришлось пережить!

Мне невыносимо видеть ее такой – опутанной проводами и трубками. Больше всего на свете я хочу сорвать их и снова прижать ее к себе. Но ей нужны эти приборы. Они помогут ей поскорее поправиться.

— Какая же ты красивая, мой маленький ястреб. И какая сильная! – я подношу ее руку к губам и целую по очереди каждый палец, с улыбкой вспоминая нашу первую встречу. – Помнишь, как в ту ночь ты набросилась на меня с ножом? Я хочу, чтобы ты с той же решимостью, с тем же огнем бросилась жить. Понимаешь?

Она не отвечает, но я чувствую под пальцами ее пульс. Мерный стук ее сердца успокаивает меня. Я откидываюсь на спинку стула, не сводя глаз с ее лица, не желая покидать ее ни на секунду.

В палате теперь тихо, слышен лишь писк приборов и отдаленная суета больничного персонала. Я охраняю ее покой, а смарт-часы на моем запястье служат постоянным напоминанием о том, что она жива. Если меня и мучило чувство вины за эту авантюру, оно исчезло в ту же секунду, как я впервые увидел ритм ее сердца на экране.