Книга Жестокое общество, страница 125 – Морган Бриджес

— Я не могу, – шепчу я.

Он наклоняется ближе, впивается пальцами в кожу и произносит прямо мне в губы:

— Тогда я тебя заставлю.

Ответить не успеваю, он уже целует меня, грубо, вызывая на битву желания и воли. Я чувствую вкус крови, его или моей, и стон срывается с моих губ, вторя его собственническому рычанию. Он сжимает мне руку, разворачивает голову, углубляя поцелуй. Язык пытается вторгнуться мне в рот, и я сдаюсь, покоряясь его власти. Позволяю ему завладеть мной, хоть и продолжаю цепляться за последний обломок собственной решимости.

Мир исчезает, остаемся только он и я – вихрь похоти и ярости. И тело предает меня и отзывается: руки скользят вверх по его рукам, цепляются за плечи. От его поцелуев кружится голова, лишь его прикосновения продолжают удерживать меня в реальности.

Наконец он прерывает поцелуй. Дышит прерывисто, а глаза горят так, что у меня перехватывает дыхание.

— Не хочешь сделать это для себя, сделай для меня, – шепчет он. – Я не могу потерять тебя, Делайла. Я на хрен просто не могу…

— Ксавье…

— Пожалуйста, – голос у него срывается.

Словно едва заметно треснула броня, обнажив проблеск страха и боли. И я не могу ему отказать.

Кажется, сам воздух вокруг нас трещит от напряжения. С трудом перевожу дыхание, борясь с бушующей внутри бурей.

— Хорошо, – шепчу я.

Капитулирую перед единственным человеком, который смог разрушить мои стены и пробраться сквозь защиту. Единственным, кто заставил меня усомниться в том, что такое хорошо и что плохо.

Ксавье Донован не знает, что такое «серая мораль». Он – воплощение моральной черноты, еще более темной, чем крыло ворона или плащ старухи с косой.

— Обещай мне, – не отступает он.

Я смотрю на него и всем нутром понимаю, что пути назад нет.

— Обещаю.

Ксавье прерывисто выдыхает и ослабляет хватку на моем горле.

— Спасибо, – хрипло выговаривает он. И снова целует, на этот раз нежно. – Спасибо, – по очереди прикасается губами к каждому веку. – Спасибо.

Потом отстраняется и напряженно собственнически вглядывается в мое лицо.

— Я люблю тебя, Делайла. Никогда не забывай об этом.

Я глажу его по щеке, чувствуя под ладонью колючую щетину.

— Не забуду. Я тоже тебя люблю.

В дверь стучат, и я вздрагиваю. Ксавье сжимает зубы.

— Войдите, – говорит он.

На пороге стоит врач и медсестры.

— Пора на операцию, миссис Донован.

— Миссис Донован? – вскидываю бровь я.

— Просто хотел, чтобы мы заранее начали привыкать, – ухмыляется Ксавье. – Перед тем, как это случится в реальности.

Меня сначала обдает жаром, потом холодом. Ведь в реальности ничего может и не случиться. Если пересадка пройдет неудачно.

— Меня зовут доктор Эллис, я буду проводить операцию, – говорит врач. – Доктор Лейн меня рекомендовала.

— Мне нужно поговорить с вами, – говорит хирургу Ксавье, потом наклоняется и прикасается к моему лбу теплыми нежными губами. – Буду ждать прямо здесь. Не волнуйся, маленький ястреб. Все будет хорошо.

Не знаю, себя или меня он хочет убедить, но киваю, надеясь, что вижу его не в последний раз.

В свете больничных ламп мечусь по коридору, вкладывая в каждый шаг толику грызущей меня изнутри тоски. Жизнь Делайлы сейчас в руках хирурга, он пересаживает ей новое сердце. То самое, которое она пыталась отвергнуть. К счастью, она подчинилась моим требованиям, иначе я бы заставил ее силой. Через саботаж, принуждение или что угодно еще.