Книга Жестокое общество, страница 124 – Морган Бриджес

Но ответить я не успеваю, Джун вскакивает на ноги. Самообладание изменяет ей, она вся теперь сгусток нервной энергии. В глаза Ксавье она не смотрит, озирается по сторонам, словно ищет путь к отступлению. И как ее винить: я сама постоянно думаю о том, что он только что сделал.

Ксавье оборачивается и смотрит ей прямо в глаза. Выражения я разобрать не могу.

— Спасибо, что побыла с ней, – произносит он вежливо, но холодно.

— Конечно, – поспешно кивает Джун. – Если понадоблюсь, я в комнате ожидания.

Покосившись на меня, она выскальзывает из палаты и негромко прикрывает за собой дверь.

Становится тихо, даже не знаю, как нам с Ксавье удастся разорвать это безмолвие. Он садится рядом со мной на кровать, и мне от его близости и легче, и тяжелее.

— Ксавье, я знаю, что ты сделал, и… – слова застревают в горле, чувство вины душит. – Я не могу этого принять.

— Делайла, я сделал то, что было необходимо, чтобы…

Я качаю головой и крепче сжимаю ему руку.

— Я не могу позволить, чтобы мне пересадили это сердце. Это неправильно.

Он медленно выдыхает, поглаживая большим пальцем мои костяшки. Удается заговорить ему не сразу, но когда все же получается, голос звучит твердо. Непреклонно.

— Делайла, это вопрос твоей жизни.

Я опускаю голову, не в силах вынести его пристальный взгляд.

— Понимаю, но не могу нести ответственность за смерти других людей.

— Ты и не несешь. Это я за все отвечаю.

— Но ты сделал это для меня, – возражаю я.

— Да, потому что ты – вся моя жизнь.

Смотрю на него, одновременно впитывая силу этих слов и пытаясь заставить его понять мою точку зрения. Он говорит искренне, но это не оправдывает содеянного.

— Я люблю тебя, но не могу притворяться, что для меня это нормально. Пожалуйста, скажи, что донор еще жив.

Ксавье смотрит на меня очень внимательно.

— Этот человек мертв. Медицинская бригада прямо сейчас готовит его сердце к пересадке.

— Но так нельзя, – едва шепчу я. – Я не приму его. Я просто не смогу жить в мире с собой, если это сделаю.

— Значит, лучше умереть? – он едва не срывается на крик, и в голосе его слышатся ярость и дикий страх. – Этого ты хочешь? Потому что именно это произойдет, если ты откажешься от пересадки.

Жестокие слова напоминают мне о реальности. Но они же укрепляют мою решимость.

— Время есть, я найду другого донора. Того, кто согласится добровольно.

— Нет у тебя времени. Еще один приступ, и тебе конец. Вот на что ты подписываешься.

— Я не хочу умирать, но как я смогу жить, зная, что сердце, которое бьется в моей груди…

— Ты не умрешь! – кричит Ксавье.

Кажется, я впервые вижу, как он срывается. Вскочив, он выдергивает у меня руку.

— Мать твою, я просто не позволю тебе!

— Ксавье, пожалуйста, послушай!

Он молниеносно хватает меня за горло, заставляет запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

— Нет, это ты послушай меня, маленький ястреб. Ради тебя я весь мир сожгу. Убью каждого на этой проклятой планете, чтобы ты была в безопасности. Не постою за ценой и всегда выберу тебя. Нет ничего и никого, кто значил бы для меня больше, чем ты. Ты. Это. Все.

Я не могу дышать. Не могу думать. Его слова – это ураган эмоций, который захватил мое сердце и выбросил на берег изорванным и ободранным в кровь. И мне близки его боль и отчаяние, потому что на его месте я бы чувствовала то же самое. Я бы сделала для него все.