Книга Жестокое общество, страница 105 – Морган Бриджес

В Испытаниях осторожность ценится не меньше отваги.

За спинами остается лунный свет и какая-никакая ясность. Впереди – лишь тени и неопределенность. Наступает тьма, вскоре исчезает последний отсвет внешнего мира, и вот мы в подземелье.

Здесь пахнет сыростью и землей. Слышу торопливые шаги и возгласы вдалеке – это другие рекруты все глубже заходят в лабиринт. В тусклом свете фонаря видны грубые шероховатые стены.

Здешние звуки и запахи мгновенно пробуждают воспоминания, призраки прошлого. Грозный голос отца, дающего мне, маленькому, суровый урок выживания: «Найди выход, Ксавье. Докажи, что достоин быть Донованом».

Эти туннели были моим полем боя, игровой площадкой и тюрьмой. Помню, как сжимал своими маленькими пальцами фонарик, похожий на тот, что держу сейчас, как дрожал луч, как я пробирался в темноту, а сердце колотилось не только от страха, но и от непоколебимой решимости. Тогда я верил, что, если найду выход, наконец заслужу одобрение отца.

Теперь же, шагая по знакомому неровному полу, я вдруг понимаю, к чему были те мучения. Отец не просто испытывал мою физическую выносливость, он манипулировал мной, чтобы вылепить из меня того, кем я, по его мнению, должен был стать.

Глубоко вдыхаю затхлый воздух; он наполняет легкие, напоминая о целых ночах, когда я изучал тут каждый поворот, каждый звук, означающий либо очередной тупик, либо путь к свободе. Тщательно выверяю каждый шаг, слежу за каждым звуком и шорохом, готовый распознать надвигающуюся опасность.

Через несколько минут до нас доносится грохот. Я замираю, прислушиваясь. Кто-то глухо ругается, затем наступает тишина. Сразу ясно, один из рекрутов поспешил и нарвался.

— Даже не верится, что они не дали нам оружия, – говорит Бенджамин.

— Я и этим могу тебя до смерти забить, – верчу перед его носом фонариком.

— Будто ты не понял, о чем я, – закатывает глаза он. – Хоть бы нож позволили взять.

— В этих туннелях таятся опасности, которые нельзя заколоть или пристрелить, если мы не говорим о других рекрутах, конечно, – замечаю я.

— Ты же в курсе, что они тут специально ловушек понаделали, – кивает Деклан. – Чтобы нас задержать.

— Или убить, – добавляю я.

— А чем плохи ловушки? – возражает Деклан.

Я корчу гримасу, а он продолжает:

— Ловушки рифмуется с шлюшки. Значит, не все так плохо.

— Придурок, – невольно улыбаюсь я.

— Тоже тебя люблю, дебил.

Мы медленно движемся вперед, скользя лучом фонаря по влажным стенам и неровному полу. А у меня не идут из головы слова Бена об оружии. Наше истинное оружие здесь – это смекалка. И снова мне вспоминаются уроки, усвоенные в этих мрачных подземельях. Я навсегда запомнил, что здесь важно быть терпеливым, наблюдательным и дальновидным.

Ступаю ботинком во влажную грязь. Вода сочится из трещин в стенах и скапливается на полу. Чем дальше, тем уровень ее выше: сначала она доходила до лодыжек, но вот уже у меня все брюки вымокли.

— Как думаешь, глубоко тут? – спрашивает Бенджамин.

— Без понятия. Держись за стену, чтобы ориентироваться.

Пытаюсь разглядеть дно под ногами – вода доходит уже до пояса, и она такая мутная, что даже с фонарем ни черта не видно. Опираясь рукой о стену, бреду вперед, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Вдруг сзади раздается громкий всплеск. Обернувшись, вижу, как из воды выныривает голова Бенджамина.