Книга Ловелас. Том 8, страница 65 – Илья Взоров

— И кто из них прав?

— Оба. — Вайнберг сел, не дожидаясь приглашения, огляделся. — Хорошо сидите. Херст-младший этот кабинет для себя строил, а достался вам. И вы тут уже даже ремонт сделали?

— Да, устраиваюсь. Чай, кофе, чего покрепче?

— Нет, спасибо, я не надолго.

— С инспекцией?

Вайнеберг натужно засмеялся.

— Кит, давайте на чистоту. Мы с вами угадали. Я это говорю вам прямо и с удовольствием, потому что говорить такое приходится нечасто. В марте, когда вы на совете выложили эти ваши телевизионные выкладки, я поверил процентов на шестьдесят. Морган — на тридцать. Пембрук — на ноль, он вообще считает, что телевизор это радио для бедных. — Вайнберг придвинулся. — А вчера в вечернем слоте одной станции сидело столько людей, сколько «Нью-Йорк Джорнал-Америкэн» не собирает за неделю. И они не просто сидели. Они пошли на телеграф — да, да я видел почтовый мешок у вас в приемной. Куча народа заплатила свои деньги, чтобы сообщить вам своё мнение. Вот это, Кит, я видел за сорок лет второй раз.

— А первый?

— Рузвельт. Тридцать третий год, первая беседа у камина, радиообращение к нации. — Он пожал плечами. — Не обольщайтесь, я не вас с ним сравниваю. Я сравниваю мешки.

Я усмехнулся. Мне нравился банкир. С ним можно было работать, и именно поэтому его следовало опасаться больше всех.

— Так. — Вайнберг вытащил сигару, не закурил, покатал в пальцах. — А теперь вторая часть. Я, Кит, приехал сам, потому что не хочу, чтобы вы узнали об этом из газеты. Мне вчера вечером звонил Хьюз.

Вот оно.

— Из Лас-Вегаса?

— Из Лос-Анджелеса. Голос как из бочки, говорил минут сорок, из них по делу пять. — Вайнберг поморщился. — Он требует внеочередного собрания совета директоров. В письменном виде требование придёт вам, я полагаю, завтра или в четверг, он этим сейчас занят.

— Повестка?

— Повестка будет красивая. «О недопустимости вовлечения корпорации в политические конфликты». Примерно так. Дескать, компания — это станки, бумага и подписчики, а не поле боя между издателем и сенатом Соединённых Штатов. Дескать, вчерашний эфир поставил под удар тринадцать лицензионных заявок, потому что комиссия по связи в Вашингтоне сидит на бюджете, который утверждают сенаторы. Дескать, рекламодатели уже звонят. Всё это, Кит, будет изложено разумно и, что хуже, наполовину справедливо.

— А по сути?

— По сути он будет требовать вашей отставки с поста исполнительного директора. — Вайнберг посмотрел на меня поверх сигары. — Сохранение доли, почётное место в совете, красивая формулировка в пресс-релизе. И другой человек в этом кресле. Холлистер, я думаю. Он его натаскивает.

Я кивнул. Ничего другого я и не ждал с того дня, как Говарда вытаскивали с моего крыльца двое его же приятелей.

— Девять голосов, — сказал я. — Три его. Три мои. Три ваши.

— Три наши, — согласился Вайнберг — И я приехал сказать вам, что мы на вашей стороне.

Я молчал. Потому что после этой фразы в этом городе всегда идёт вторая.

Вайнберг, наконец, занялся сигарой. Гавана, тёмный, почти шоколадный лист, «Ойо де Монтеррей» — я успел разглядеть кольцо, прежде чем он его сдвинул большим пальцем. Долларов пять или шесть штука по нынешним временам, зарплата Оливии за день работы.

Он поднёс её к лицу и провёл под носом вдоль, от головки к ножке, как водят смычком. Понюхал. Помял пальцами у ножки, прислушиваясь к тому, как она поддаётся. Потом вытащил из жилетного кармана перочинный нож — маленький, стёртый, с треснувшей костяной накладкой, из тех, что покупают за доллар и носят тридцать лет, — и срезал головку одним движением, под углом, без всякой гильотины. Сдул крошку в пепельницу.