Онлайн книга «Венецианский роман»
|
Но если он сам так не думал, если он предпочитал безукоризненно играть роль светского человека, то ведь не мне делать первый шаг, правда? Думая о нем, я перебрала все гадости на свете, они бурлили в моей душе, желая вырваться наружу, как в фильмах ужасов из могил тянутся руки восставших мертвецов. И мне до смерти страшно, что он заметит выражение моего лица. Необходимо – и это вопрос жизни или смерти – собраться с силами и загнать моих зомби обратно под землю, сказала я себе. Любой ценой я должна выглядеть нормально, так же как выглядел он. Кровь моя застыла в венах, лицо окаменело, и голос пропал; однако я постаралась встретить его самым светским образом. — Все в порядке? – спросил он. — Прекрасно, превосходный вечер. Я еще не поздравила Козиму, но собираюсь… — Она симпатичная, – заметил он. — Да-да, я же тебе говорила, и сегодня она очень красивая. Китаяночка тоже неплоха. И твоя веселая соседка справа. Ты хорошо провел время? — Ну… знаешь, – произнес он. — А я очень. Такая интересная беседа, и на таком высоком интеллектуальном уровне! Даже слишком, по-моему. Даже о Конфуции поговорили! — Конфуций был посвящен тебе. — Да что ты?! Так же как Шекспир? — Ну… знаешь, – повторил он. — Да что я знаю?! – ответила я, выпуская когти. – Я ничего не знаю! — Допивай свой кофе, – сказал он, и в его голосе послышалось страдание… – И как только можно будет уйти, давай уйдем! — А зачем, спрашивается? Мне здесь весело. — Допивай кофе. Плачевная ситуация – сидеть между двумя стульями. Отказаться от стиля рыночной торговки типа мадам де Сталь? Но тогда надо суметь до конца сыграть роль Катерины Корнаро, королевы Кипра, которая не замечает подобных унижений. Полный разгром, светлейшая, тебе конец! Я выпила кофе, как если бы это была цикута, и обрадовалась, когда к нам подошла Ида, племянница Раймондо, и увела моего конфуцианца: — Можно его похитить у тебя на минутку? — Забирай. Полный успех, настоящий триумф. В течение целого часа этот mystery man переходил из рук в руки, его усаживали то на пуф, то на табурет. И все они обращались ко мне, как будто я была его импресарио: кто он, чем занимается, откуда приехал, куда направляется. Поворачивали нож в ране. Потом ко мне подошел Раймондо: он все понял. — Свяжешь мне к Рождеству красивую водолазку? — Завтра же начну. Ты как хочешь – косичкой, английской петлей или?.. Я была не в состоянии продолжать; сказала тихо: — Ему я тоже подарила кардиган. Бордовый. Кашемировый. — Ну, тогда поговорим о слугах, – говорит Раймондо, приходя мне на помощь. – Представляешь, мой Альвизе хочет на пенсию. Я сказал ему, что он самый важный человек в моей жизни (и это правда), но он ссылается на свою эмфизему и просит, чтобы я подыскал кого-то другого. Но как? Где? Как ты думаешь, Козима уступит мне одного из своих негритосов? Я посмотрела вокруг. Давид был далеко, в том же кружке, где и Козима. — Он совершенно неотразимый, – сказала я. — Пойдем, тебе не помешает рюмка виски. — Ты прав. Этот исторический павлин у меня до сих пор вот здесь. Он подвел меня, с рюмкой в руке, к одному из больших окон, выходящих в сад. В глубоких проемах размещались каменные скамьи, отделенные от зала шторами. Там мы и устроились. — Настоящая исповедальня! — Ну тогда давай исповедуйся, овечка моя. Сколько раз? |