Книга Венецианский роман, страница 108 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

Но раньше дорога туда выглядела иначе, думает он, шагая по пустынным набережным канала Скомендзера, где ничего, кроме фасада заброшенной церкви, не напоминает эпоху торгового дома Фуггер, который занимался не всегда легальными операциями импорта-экспорта. Работа, напоминает он себе, очень похожая на ту, за которую ему снова придется взяться, а тогда она была ему доверена молодым Гансом (или Андреасом?) Фуггером, когда его самого звали… как?

Элиаш?.. Де Пинхас?.. Гинзберг?..

Трудно сказать, это было так давно.

Как все обстоит на самом деле, он знает ничуть не больше меня, сказал мне Раймондо. После Козимы, с ее путаным, восторженным рассказом, первым серьезным его информатором стал преподаватель Армянского колледжа отцов мхитаристов^[57], старый друг семьи, которого Козима не постеснялась разбудить посреди ночи.

Он сообщил много разных сведений, по большей части библиографического характера, но категорически отказался высказать личное мнение по этому поводу. С точки зрения церкви, сказал он, слухи о существовании некоего еврея, проклятого Господом по пути на Голгофу, не имеют исторического основания. Эта легенда, возможно, родилась в результате следующего недоразумения: апостолу Иоанну было сделано двусмысленное обещание земного бессмертия; о нем говорит сам Иоанн в конце своего евангелия. Это обещание было ошибочно перенесено на того самого еврея – но как осуждение и проклятие. Что касается предполагаемого сапожника Ахсвера, который якобы не разрешил Иисусу передохнуть на пороге своей лавки и за это был приговорен не умереть никогда, а блуждать по свету до самого Судного дня, то в Священном Писании не имеется никаких свидетельств на эту тему.

— Однако церковь, – лихорадочно заговорила Козима, – не может исключить…

— Церковь вообще ничего не исключает, – сказал мхитарист по телефону. – Но сейчас ее правило – соблюдать крайнюю осторожность. Мы живем не в конце Средних веков (когда эта легенда начала распространяться в Европе) и не во времена Паулюса фон Айтцена, шлезвигского епископа, который встретил в Гамбурге бродягу-еврея по имени Агасфер, слепо поверил его рассказу и стал распространять о нем подробности, прозвав его Der Ewige Jude– Вечным жидом; а в Италии и других странах его переименовали в Блуждающего еврея.

Эта история затем была подхвачена Гете, Шамиссо, Ленау, Гамерлингом и многими другими, вплоть до Эжена Сю с его популярным романом. Но с разными добавлениями и интерпретациями: как если бы бывший сапожник сам варьировал свой рассказ, делая его понятным и доступным современным слушателям.

Французский историк Эдгар Кине (именем которого в Париже названы бульвар и станция метро за вокзалом Монпарнас) опубликовал нечто вроде дневника под названием «Таблички Вечного жида», в которых этот персонаж представлен как символ не только кочующего и беспокойного еврейского народа, а всего человечества на его бесконечном и неопределенном пути.

— Но, – спросила Козима по телефону своего мхитариста, – как на самом деле выглядело происшествие с Христом? Неужели мистер Сильвера – воплощение доброты и терпимости (хоть он и способен проявить упрямство, как в эпизоде с бульоном) – действительно захлопнул дверь перед лицом измученного Назаретянина, шатающегося под тяжестью креста, который хотел только минутку отдохнуть на его пороге?