Книга Урок обольщения, страница 84 – Валерий Шарапов

В тот хлопотливый вечер Колька пережил сначала горькое разочарование. То есть день прошел как обычно и чай был вкусный. И пирог к нему Ольга испекла вполне годный, а не как обычно, похожий на пресноводную черепаху. К тому же ни Палыча, ни Веры не было, живи, казалось бы, да радуйся.

Радость продлилась недолго. Мама Вера вскоре пришла, почему-то сердито оправдалась:

— Я на больничном еще.

Колька кинулся помогать: папок у нее в руках было видимо-невидимо. А Ольга ничего, продолжила поедать пирог, только спросила:

— Тебе чаю налить? Или поешь?

— Чаю, — попросила мама. — Надо это все разобрать…

Оля очистила стол, достала из шкафа мамину чайную пару, покосилась с опаской на всю эту макулатуру:

— И что это?

— Бухгалтерское всякое! Новый главбух пришел, ужаснулся и занимается этими делами вот уже третий день. Надо понять наконец, что ему… — Тут она прервала речь, потому что из раскрытой папки широкой волной выкатилась длиннющая разлинованная, убористо исписанная бумага. Ну и нырнула в нее Вера Вячеславовна, и ушла с головой в осознание.

Колька понял, что надо очистить помещение, и принялся раскланиваться, тут будущая теща вспомнила о том, что забыла:

— Ах да. Тут билеты прислали…

Оля обрадовалась:

— На кого?

— Не знаю, наверное, на медведей. Это в цирк билеты.

— Ну во-о-о-от, — протянула Гладкова, — я-то думала.

— А что не так-то? — осторожно спросил Колька, внутренне ликуя. В цирке он до войны еще был, страсть как хотелось глянуть, что там теперь, но, откровенно сказать, денег на представление было жалко.

Оля заявила:

— Это вообще не культура, а фарс.

— Так весело же.

— Смех без причины — сам знаешь, признак чего. Нет, ты, конечно, можешь идти, но сам понимаешь.

Он, само собой, понял: пойдешь один — пеняй на себя. Но в цирк очень хотелось, поэтому Колька попытался:

— Так это, цирк, он воспитывает. Педагог, а не знаешь.

Ольга тут же спросила с подозрением:

— Чего это цирк воспитывает?

Ну, тут тов. Пожарский подкован на все копыта, спасибо заседаниям на педагогическую тему.

— Как же, пропаганда силы, ловкости, власти над природой. Достижений животноводства, опять-таки, а равно… — Он подумал, повертел пальцами, подбирая слова: — А вот, сатирическое обличение отдельных недостатков.

Вера Вячеславовна не выдержала, совершенно невоспитанно расхохоталась, хотя тотчас приняла серьезный вид и добавила:

— Забыл кое-что, Коля. Противостояние буржуазному вкусу, воспитанному на пошлых мелодрамах, и отказ от трюков, унижающих человеческое достоинство.

— Это какие? — спросила Оля удивленно.

Колька невинно подсказал:

— Тортом в морду.

Снова посмеялись, мама Вера искренне поблагодарила:

— Ох, спасибо, хоть в себя пришла. А то этот новенький… о-хо-хо! Не представляете! Я-то думала, Илья Иваныч, покойный, зануда, не тем будет помянут, а тут этот Ковун, ну что твой каустик. Я, говорит, ничего не понимаю, но и сидеть не хочу за чужое. Говорит, у нас в учете пряжи такие дыры, что через них можно танковую дивизию перебросить. Незаметно.

— А что ж Калинка-то? — спросила Оля.

— Роман тоже сам не в себе. Понятно, на него тогда столько свалилось, и опыта крайне мало, наверное, что-то где-то… Пока дыра в тысячу триста и ноль пять копеек, но, может, в результате будет и больше. Была сегодня сцена: чуть не плакал, бедный, просил отсрочки, мол, все возместит.